А к Гейслеру и Сытину взял да и вошел в дело — причем полноправным компаньоном. Учитывая же тот факт, что оружейный магнат доселе нигде, никогда и никем не был замечен в бесцельном швырянии денег на ветер — смысл во всех этих тратах определенно был. Вот только почему же Николай Игнатич его никак не увидит?
К примеру, взять затею князя с этими его ""Экономическими офицерскими обществами"". Кои, зародившись в одном из отрядов Четырнадцатой Ченстоховской пограничной бригады, успели за сравнительно небольшой срок расползтись и по самой бригаде, и по паре соседних.
— Н-да, все мы люди, все мы человеки.
Решив отложить столь непростой вопрос для отдельного рассмотрения, замминистра вернул к себе лист, опять обмакнул перо в чернильницу, и медленно вывел пункт номер шесть, несколько выделяющийся из ровной череды предыдущих.
""Военный министр"".
Никто не знал, какие именно договоренности были между князем и главой военного ведомства, но то, что они были, уже мало кто сомневался. Сенатор же не сомневался вовсе, так как до сих пор помнил охватившую его легкую оторопь — от известия, что на границе стоит вагон с больше чем дюжиной пулеметов системы Хайрема Максима, а в получателях значится ""сестрорецкий затворник"".
Совсем неудивительно, что после такого меценатства, на Русскую оружейную компанию пролился дождь из очень выгодных контрактов. На поставку консервов, например.