Об каких-либо испытаниях пулеметов его не извещали, а посему требовалось немедленно разобраться — кто, что, и на каком основании!.. Стоило только ему обогнуть саженной высоты вал земли на границе стрельбища, и пройти небольшую будочку с отсутствующим (очередной непорядок!) сторожем насквозь, как все ожидания-предположения тут же подтвердились. На широком поле присутствовали мастеровые опытного производства, оба Мосиных, Сергей и Митрофан, и что самое возмутительное — присутствовали они не просто так, а в компании из трех незнакомых чиновников, и целой дюжины еще более незнакомых мужчин абсолютно цивильного вида.
— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, но дальше проход закрыт.
— Что?
Ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду…
Громыхающий лай неизвестного доселе оружия заметно сбил с толку полковника — пожалуй, только этим и можно было объяснить охватившее его недоумение пополам с оторопью. Его что, не пускали дальше? Его?!..
— С дороги!
— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, проход закрыт.
— Та-ак! Кто дал такое распоряжение?
Один из пары солдат-отставников (а такие вещи Сокерин подмечал влет — одна только выправка чего стоила!) слегка удивленно пожал плечами, при этом даже и не думая пропускать:
— Известно кто — начальство.
Подумав, что он, возможно, чего-то не знает, офицер-чиновник понизил тон и приказал:
— Так, голубчик, доложи-ка обо мне.
— Не велено.
— Что!?! А ну-ка в сторону. Живо!
— Прошу прощения, ваше высокоблагородие, проход закрыт.
— Прочь!..
Щелк.
Молчаливый напарник общительного отставника (теперь в этом сомнений не было), взял и без каких-либо сомнений взвел курок пистолета. Небольшого. Никелированного. И что самое неприятное — направленного точно на левую ногу офицера Русской императорской армии.
— Назад.
Сказано было столь убедительно, что Георгий Иванович сразу поверил: будет упорствовать, непременно обзаведется дыркой в бедре. Может быть, даже и сквозной — если повезет.