И тем самым напомнить любимому и крайне уважаемому начальству о своем скромном существовании, но не успел. Тот внезапно ""ожил"" сам, без посторонней помощи:
— Всех не накормить — это верно. Но кое-что мы все же сделать можем.
Агренев еще раз над чем-то задумался.
— Первое: больше никаких новых столовых. Второе — на основе уже открытых столовых срочно разворачиваем первые временные приюты-лагеря для детей, одновременно наращивая их общее количество. Принимаем в них ВСЕХ, не забывая переписать имя-фамилию и место проживания.
Тяжелое золото взора сменилось на теплый янтарь:
— Геннадий Арчибальдович, я надеюсь на вас. ВСЕХ не спасти, но детей все же надо. Люди, продовольствие, медикаменты, одежда — все это будет. Я обещаю. Вашей же заботой будет только одно…
— Шампанского!!!
Глаза оружейного магната вновь странно замерцали:
— Вы не знаете, кто это так весело гуляет за моей спиной?"
"— Поневоле узнал, Александр Яковлевич, пока вас дожидался.
— То есть пока он тут принимает поздравления, там.
Легкий кивок обозначил нечто зыбко-эфемерное. Вроде полутысячи мерзнущих, голодных, но притом упорно не разъезжающихся по домам возчиков на привокзальной площади.
— Ждут результатов его работы. И насколько я понимаю, ждут достаточно давно. Занятно!..
Тем временем, капитан-гвардеец вполне закономерно подметил интерес одного из посетителей ресторации, и проявил ответный. После чего немедля пошел на сближение:
— Князь! Вы, и здесь, в этой глуши? Когда я оставлял столицу, в ней только и было разговоров об этом вашем, хе-хе, ""Колизеуме""! Но что же вы сидите здесь, давайте в наше общество?.
— Благодарю за столь лестное для меня приглашение, капитан, но все же вынужден отказаться. У меня здесь… Деловая встреча.
Всем своим видом выражая неприкрытый скептицизм (что за дела могут быть у известного даже за пределами империи оружейного магната, в этой забытой богом воронежской глуши?), капитан, тем не менее, отошел. И не увидел, как во взгляде его недавнего собеседника коротко полыхнуло ничем не прикрытое бешенство.