Женщины все были молодые от 16 и до 25, это на вскидку. Сколько им на самом деле лет, бог знает. Всего женщин было восемь. Однако, какой у нас Ульрих шалунишка любвеобильный! Трое из женщин были беременными. Все они смотрели на меня с неменьшим ужасом, чем на оставшихся двоих воинов. Так же здесь находилось четверо детей. От совсем маленького, до года и до пятилетнего мальчика. Этот этаж тоже был богато отделан. Причём, этаж был разделён на отсеки или комнаты, плотными занавесками, часть из которых была сорвана. Весь пол устлан коврами.
— Что она говорит? — Спросила у ратников. Оба пожали плечами.
— Она просит пощады для сына. — Неожиданно сказала по-русски одна из девушек. Молодая, не старше двадцати, даже моложе. У неё уже обозначился живот. Месяцев пять, прикинула я.
— Говоришь по нашему?
— Да.
— Откуда ты?
— Из-под Новгорода.
— Как сюда попала?
— На наше печище напали тати-людоловы. Потом продали ганзейцам. Те отвезли в Ригу, там меня на торгу и купил Ульрих фон Дениц.
— И тебе тоже у него понравилось.
Она спокойно посмотрела мне в лицо.
— Да. Он стал люб сердцу моему.
— Домой не хочешь вернуться?
— Нет. Что меня там ждёт и кто? Мой дом сожгли. Родителей убили. У меня были два брата и сестра. Где они я не знаю. Вернусь в своё печище и что? Кому я нужна буду? Никому. А здесь у меня дом. Ульрих хороший муж. Да, мы не венчанные с ним. Да и какое венчание? Я простая, из смердов. А он господин.
— С тобой всё понятно. Ладно, хочешь, оставайся здесь.
— Скажите, госпожа, а наш господин жив?
— Ульрих? Жив.
— Вы его не убьёте?
— Если будет вести себя хорошо, то не убьём и даже верну ему замок, вместе с вами. Скажи мне, детей же крестили?
— Да.
— То есть, есть записи, кто родился и когда крестился?
— Конечно. В замковой церкви всё делается. Там и священник, падре, там и книга.
— Очень хорошо. Как зовут этого замечательного мальчика?
— Кристиан.