Александра

Вот и потерял разум. — Усмехнулся Фёдор Мстиславович. Мужчины засмеялись. — А тут не просто какая-то, а жена как бы. Имеет полное законное право."

"— Вот и получил право. Куда теперь бежать? Где искать это царство Кащеево, будь оно не ладно? Всё же можно иногда и обождать, а не бежать сломя голову. Так ведь и лбом о стенку можно убиться, вместо двери то.

— Молодость, матушка. Она нетерпелива. Вспомни какие мы были молодые то?!

Евпраксия Гордеевна, глядя на улыбающегося мужа, тоже засмеялась.

— Прав, батюшка. Меня то замуж выдавали, я только и молилась, чтобы муж был не старый да страшный.

А потом тебя увидела. Сразу камень с души то упал. Молодой вьюнош, да пригожий какой, что аж в груди у меня зашлось.

Народ одобрительно зашумел.

— Александра, дочка, давай дальше рассказывай, чего там приключилось то после? Нашёл Иван свою Василису? Дюже как интересно! — Попросила меня свекровь.

По ходу рассказа, народ то смеялся, то сопереживал Ивану-царевичу. Когда закончила рассказывать сказку, народ ещё какое-то время сидел возле нас с Иваном.

— Хорошая сказка то. Сладко ты рассказываешь, дочка. — Похвалил меня свёкр.

— Не холодно, Сашенька? — Спросил меня, обнимая Иван, после того, как слушатели разошлись.

— Нет. Наоборот хорошо. — Я была сытая, мне было тепло и сон постепенно сморил меня…

Чем ближе к Москве, тем больше деревень и сёл попадалось, а так же монастырей. Местные смотрели на наш обоз, на вооружённых конных. Но особо смотрели с удивлением на меня. Я ехала фактически в окружении своих диверсантов.

Сейчас они сами были облачены в доспех, даже Айно Эст. Для него доспех был что-то из разряда недосягаемости. Ведь кто он был под немецким бароном? Раб, который ценился меньше домашнего животного. Он хорошо стрелял из лука. Вот только никогда у него не было настоящего, боевого. Да и стрелы у него были с костяными наконечниками, а не с железными. Это им запрещалось иметь под страхом смерти. А теперь он ехал на своём коне, в доспехе русского воина. Пусть пока и не очень хорошем. То, что дал боярин, но и это для него было уже огромным шагом вперёд. За это Айно готов был умереть по первому моему слову. На любого, кто смотрел на меня не почтительно, готов был бросится. А учитывая, что сама принцесса, в его глазах небожитель, взяла его в свою вооружённую свиту, тем самым подняв его с самого дна, делала парня преданным мне до мозга костей. И стоит мне показать на кого даже взглядом, он убьёт его не задумываясь. Впрочем, это касалось всех моих мальчиков.