Но это не значит, что я позволю изгадить свою страну! Я приносил ей присягу, и в отличие от остальной швали в администрации для меня это кое-что значит!
— Так почему ты не дашь им по морде?
— Потому что у меня до сих пор нет доказательств того, что кто-то из них нарушил закон. Отвратительные, аморальные, алчные твари. Да, они такие, но это не основание для того, чтобы кинуть их за решетку. Поверь мне: пусть только кто-нибудь, включая самого президента, перешагнет через грань закона, я посажу его. Но пока этого никто не сделал.
— Кроме предателя.
— Вот именно! И это является для меня главным! Ты себе не представляешь, на что пришлось пойти, чтобы выяснить это!
Но Стефани было сложно обдурить.
— Брент, давай посмотрим фактам в глаза. Ты руководитель правоохранительных органов всей страны, и, потерпи ты хоть одну неудачу, тебе конец. Верно?
Грин увидел тревогу в ее глазах и понял, что это не напускное. Она переживала за него. Словно прочитав его мысли, Стефани сделала решительный — слева направо — жест рукой, будто отметая овладевшие им эмоции.
— Вы нашли предателя?
— Я думаю, мы…
Не успел он договорить фразу, как в кухню, где они сидели, ворвалась Кассиопея и прокричала:
— К нам пожаловали! Двое мужчин в машине! В костюмах и с переговорными устройствами! Из секретной службы!
— Мои охранники, — сказал Грин. — Они приехали провести ночную проверку.
— Мы должны уходить! — сказала Кассиопея.
— Нет! — возразил Грин. — Развяжите меня, и я отправлю их восвояси.
Кассиопея направилась к задней двери.
Стефани приняла решение, как ей приходилось делать тысячи раз в жизни. «Правильное, неправильное — неважно, как когда-то говорил ее папа. — Главное — что-то делать».
— Подожди! — бросила она в спину Кассиопеи и, подойдя к кухонным ящикам, стала рыться в них в поисках ножа. — Надо его освободить. — Затем она приблизилась к Грину и сказала: — Надеюсь, я не сошла с ума.
Сейбр пробирался через Оксфордширский лес к тому месту, где он оставил машину.