Нет, она не моя, а из книги Криса Мэттьюза «Жесткая подача». Нет, мы с ним не в одном политическом лагере, но он умный мужик. Он пишет о том, как сенатор Билл Брэдли, теперь уже бывший, был на ужине, устроенном в его честь. Он захотел намазать тарталетку маслом, но никак не мог дозваться официанта, разносившего поднос с маслом. Наконец, когда ему надоело махать рукой, он сам подошел к парню и сказал, что тот, видно, не знает, кто он такой. «Я Билл Брэдли, ученый, профессиональный баскетболист, сенатор Соединенных Штатов, и я хочу масла!» На официанта, однако, эта тирада не произвела никакого впечатления, и он ответил, что сенатор, видно, не знает, кто он такой.
— Насколько мне известно, до того как прийти на службу в Белый дом, ты был профессиональным лоббистом, а до этого — политическим консультантом. Какими же качествами ты обладаешь, чтобы возглавить самое секретное разведывательное учреждение министерства юстиции?
— Одним, но очень важным: президент прислушивается к моему мнению.
— И еще то, что ты готов целовать ему задницу каждый раз, когда он наклоняется.
— Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать с тобой свою квалификацию. Решение принято. Так где же Стефани?
— Наверное, в своем гостиничном номере.
— Я подписал ордер на ее арест.
— Кто из министерства юстиции одобрил его?
— Ознакомившись с фактами, его одобрили в Белом доме.
— Не сообщишь, каких именно?
— Как насчет нападения на гражданина иностранного государства? Сотрудница израильского посольства клянется, что Стефани пыталась ее убить, а в качестве вещественного доказательства предъявляет здоровенную шишку на голове.
— Ты собираешься начать против нее уголовное преследование?
— Я собираюсь упрятать ее скорбную задницу в какое-нибудь место, где нет репортеров.
— И откуда она уже никогда не выйдет?
Вновь повисло молчание.
— Дерьмо случается, Брент!
— Включая меня?
— Включая тебя. Похоже, ты очень не нравишься израильтянам, хотя они не говорят, почему именно. Возможно, из-за христианского консерватизма, с которым ты носишься, как курица с яйцом. — Дейли помолчал. — А может, из-за того, что ты идиот. Не знаю.
— Сильно же у тебя уважение к моей должности!
— Я уважаю тех людей, которые привели меня в офис, и тебе советую. Давай поговорим начистоту.