Отец Симеон поднял ладонь, словно судьи должны были на ней что-то прочесть, и когда он ее опустил, те сели на свои места. И мне почему-то стало легче. Словно волшебная палочка, невидимая в руках священника поменяла что-то в этом зале. Даже взгляд судей, до сих пор скользивший по мне, как по самозванке, изменился.
А вот наши старшие братья присели, умолкнув, и стали как будто меньше.
— Уважаемый суд, я отец Симеон – настоятель мужского монастыря и поверенный его Святейшества в графстве Коул. Хочу свидетельствовать по чести и правде, - голос невысокого и тщедушного настоятеля звучал в зале подобно грому.
В зале стояла гробовая тишина.
— Да, отец Симеон. Если у вас есть какая-то информация, касающаяся подсудимого, мы готовы выслушать. Но не забывайте, что выдавать тайну без согласия на это ее обладателя вы не имеете права, - заявил седовласый судья и покачал головой.
— О! Я знаю правила, данные мне этим саном, знаю свои обязанности и перед Богом, и перед людьми.
Те читали, кивали головами, пересматривались. Потом взгляды их скользнули по нам с Эдвардом. Я стояла рядом, но стол между нами не давал мне подойти ближе.
— Он не лорд! – опять завопил Марк. Я хмыкнула, вспомнив поговорку: «Кто о чем, а вшивый о бане».
— Почему же он не лорд, Марк? – отец Симеон посмотрел на Марка, как смотрит умудренный опытом, добрый и заботливый дед на своего внука.
— Это признал суд! – только и ответил Марк. Грудь его вздымалась.
— С твоих слов, Марк. Я не мог ничего поделать, не мог помочь Леонардо и Эдварду, поскольку не имел разрешения на разглашение тайны, но сейчас у меня есть письмо от вашей матери.
— Что? Мой отец? Что такого написал там лорд Безовек? Письмо? От моей матери? Что вы… - зал зашипел на Марка, не давая ему больше возможности выпаливать вопросы один за другим.