Девушка не решалась с ним заговорить и предполагала, что стоит дождаться друзей для непростого разговора.
Гермиона до ужаса боялась, что когда-то правда выйдет наружу еще раз. Это приводило только к трагедиям и практически ничего не меняло. Рона так и не заперли в психушке, а ей все еще приходится находиться в бегах. В магическом сообществе любовные зелья были под запретом, а их использование каралось наказанием настолько же строгим, как и убийство человека или использование Империуса.
— «Идиотка.» — подумала про себя девушка.
Тогда она пожалела его семью. На него ей было плевать и он не значил для нее ровным счетом ничего, с момента как посмел добавить в тот злополучный мятный чай первую дозу зелья. Семья Уизли пострадала слишком сильно и она не представляла, как бы пережили потерю еще одного сына Молли и Артур, который бы гнил до скончания своих лет в тюрьме рядом с дементорами. Из него бы высосали небольшие остатки разума довольно быстро.
Об этом она думала каждый раз.
Спустя десять минут Блейз и Тео уже торопились по гравийной дорожке в сторону беседки, привлекая к себе внимание звуком шагов.
— Итак? — задал вопрос Теодор, когда они, наконец, расположились на креслах, а Драко даже не обратил на них внимания, продолжая думать о своем и смотреть в одну точку.
— Рон. Он нашел нас, когда мы были в ресторане. — тихо произнесла девушка, когда поняла, что ответа от блондина можно пока не ждать.
— Это немного быстрее, чем мы ожидали. — прошептал брюнет. — Но я думаю мы готовы практически к любому исходу.
— Тебе стоит рассказать им все. — бесцветно, но уверенно произнес Малфой.
— Нет… — прошептала она.
— Это было глупым решением не рассказать нам все с самого начала! — его тон повысился и она поняла, что внутри молодого человека происходит борьба гнева и здравого смысла, который говорит ему о том, что его злость сейчас не поможет делу и тем более не успокоит пульсирующие раны в груди девушки, сидящей напротив, которую уже начала бить мелкая дрожь.
— Что черт возьми произошло? — подал голос Забини.
— Этот подонок поил ее Амортенцией, — он злобно выдал эту информацию и указал пальцев в сторону Гермионы. — Две недели в девяносто девятом."
"На лицах друзей отразился весь шок от новости и ужас от понимания.