— Одно другого не исключает.
— У неё не было любовной зависимости. Вы ничего не знаете.
— Так расскажите мне, о чём я не знаю, — подвинулся он на край сиденья, приближаясь к женщине, всматриваясь в её беспокойные глаза за сеткой вуали.
Она наклонила голову к плечу, щурясь, выжидая, думая, не сказать ли ему правду уже сейчас? Он знает, что в теле Шэйлы жила чужая душа и в курсе, что пфальцграфиня могла перемещаться во времени.
Мартин понимал, что не может сосредоточиться. Его отвлекал голос женщины, рука, неподвижно лежащая на свёртке, расстёгнутая верхняя пуговица на накидке, ворс меховой оторочки у подбородка, оседающий от участившегося дыхания.
— Если она позволила себе стать его любовницей… — подхватил граф прерванную мысль и замолчал, постигая смысл сказанного. Кого он имеет в виду? Шэйлу или ту, которая временно заняла её место?
— Вы хотите сказать, что она с мсьё Спарроу?.. Давно?.. — спросила Ольга, приходя в себя.
Мужчина посмотрел на неё с любопытством:
— Мадам Ле Бретон, у вас есть дети?"
"— У меня нет детей, но я знаю, откуда они появляются, и знаю Шэйлу, — вспыхнувшее возмущение лишило способности говорить спокойно.
— Вы плохо знаете свою подругу, — сухо произнёс граф, игнорируя возмущение женщины.
— Как оказалось, знаю лучше вас, если вы позволяете себе выражаться о ней в подобном тоне! — повысила голос Ольга.
— Что же вы замолчали? — с сарказмом отозвался его сиятельство, не спуская глаз с брезгливо скривившихся губ гостьи.
Она подвинулась к дверце и решительно схватилась за её ручку. Ощутив ледяной холод, отдёрнула руку.
— Желаете выйти, мадам Ле Бретон? — в раздражении мужчина откинулся на спинку сиденья и заглянул в окошко. — До поместья осталось мили три.
Они ехали по пустынному тракту.
Ольга выпрямилась, расправила плечи, вздёрнула подбородок и… подвинулась на прежнее место.
Граф усмехнулся и выдохнул с облегчением. Устало произнёс:
— Леди Спарроу на днях разрешится от бремени, и не говорите мне, что ребёнок родится раньше срока. Во время смерти барона его жена была в тягости.
Ольга молчала.