— Осознав, кто находился под личиной Шэйлы, я был ошеломлён тем, с какой лёгкостью вам удалось завладеть не только телом аристократки, а и её знаниями и навыками.
— Это было нелегко, — не сдержалась от возражения Ольга."
"— Вернёмся к делу, — сухо обронил мужчина. — Вы быстро освоились в чужом теле и приняли образ жизни виконтессы. Сумели не только рисовать как она, но и копировать её почерк и, замечу вам — подпись! — что не вызвало ни у кого ни малейшего подозрения или сомнения: ни у меня при подписании бумаг о разводе, ни у адвоката их принявшего, ни у клерка в банке при получении вами денежного пособия.
— Вы намерены признать подпись недействительной и аннулировать брак Шэйлы с бароном? — не выдержала Ольга, не зная, к чему клонит граф. — Но тогда нужно доказать её недееспособность на то время. Или вы хотите, чтобы я призналась в подлоге? — разволновалась она. Ухмыльнулась: — Кто из судей поверит в сказку о переселении душ? После такого заявления меня определят в госпиталь Сент-Джон в графстве Линкольншир, а доктор Пэйтон охотно подтвердит поставленный мне диагноз.
— Ну что вы, мадам Ле Бретон, — усмехнулся Мартин. — Вами столько всего напутано, что распутать сие только вам и под силу. Чем вы и займётесь.
Ольга нахмурилась. Зная её настоящее имя, он продолжает называть её другим. И делает это намеренно подчёркнуто, будто каждый раз ставит ей печать на лоб. Наедине мог бы и не следовать собственным установленным правилам.
— Ничего не напутано, — проворчала она. — Просто вы ничего не знаете.
Её замечание пропустили мимо ушей:
— Я собираюсь оградить леди Спарроу от… м-м… чрезмерной опеки леди Стакей и доктора Пэйтона.
— Леди Стакей добровольно ни за что не отдаст вам курицу, несущую золотые яйца!
— Именно так, — довольно улыбнулся мужчина. — Вы верно подметили «ни за что». Но есть то, против чего она не устоит. Вы подпишете именем Шэйлы договор дарения на — всё! — состояние покойного барона Спарроу её матери, вдовствующей маркизе Веноне Генриетте Стакей.
Ольга почувствовала, как напряглось её окоченевшее тело. До сих пор она не ощущала забравшегося под платье холода. Едва тёплая жаровня согревала лишь близкий к ней край накидки.
— На всё?! — передёрнула она плечами зябко. — Но речь идёт об огромных суммах и дорогостоящем имуществе.