Желтоватый влажный пористый мякиш с тонким ароматом ванили и рома породил гамму восхитительных ощущений. Женщина церемонно запила кулинарный шедевр чаем и промокнула уголки губ белоснежной салфеткой. Вскинула глаза на мужчин.
Граф так и остался сидеть с приподнятыми в немом вопросе бровями, в то время как виконт подавил улыбку, потерев подбородок.
Ольгу не торопили.
Съев канеле и положив на блюдце пирожное со взбитыми сливками и джемом, она не спешила делиться своими мыслями.
Подвинув ближе крошечную фарфоровую розетку с вишнёвым вареньем, с показным восторгом вдохнула его аромат:
— Люблю вишню в любом виде, — отведала налитую тягучим кисло-сладким сиропом ягодку и блаженно улыбнулась: — М-м… Будь то джем, цукаты, пастила, вяленая ягода, засахаренная или консервированная.
На упрямое мужское молчание мысленно подняла глаза к потолку: «Притворщики».
Украдкой поглядывала на Мартина и душа её скорбела над останками своей былой влюблённости.
Чувство притупилось, грозясь в скором времени сойти на нет.
Ольга выискивала в лорде Малгри отрицательные черты характера, намеренно их усугубляя. Она должна гордиться скорым успешным результатом, над которым работала с неутомимым усердием. Ей удалось настроить мужчину против себя. Только полного удовлетворения она так и не получила.
Душа корчилась от обиды. Сердце обливалось кровью.
Почему она не такая как все? Почему не может обрести счастье с желанным мужчиной? Он готов был пойти ей навстречу, желал узнать лучше, стремился понять, разделить с ней её сомнения. Быть может, как раз с его помощью ей удалось бы постичь алгоритм перемещений во времени и остановить стихийные переброски, научиться управлять ими, подчинить? А то и вовсе избавиться от них!
Не исключено, что её миссия завершится с изменением истории рода — снятия проклятия и спасения предков от преждевременной гибели.
Не хотелось по чьей-то прихоти метаться между минувшими эпохами.
Хотелось простого человеческого счастья, уютных объятий любимого, тепла его рук.
Хотелось покоя и радости.
Хотелось начинать день с улыбки.
Хотелось семьи.
— Ну ладно, не буду вас томить и намеренно испытывать ваше терпение.