Убрал прядь волос со щеки и мягко очертил костяшкой согнутого пальца линию скул. Поправил ткань палантина, открывая припухшие губы. Невесомо коснулся ямочки на подбородке. С улыбкой наблюдал, как дёрнув уголком рта, спящая красавица причмокнула, приоткрыв губы в грудном плавном выдохе.
Душу Мартина затопила нежность, растекаясь жаром по венам, пьяня, маня невозможным, дразня несбыточным. Он впитывал в себя каждую чёрточку светлого женского лика, хотел запомнить её разомлевшей, сонной, безумно желанной."
"Неудержимо тянуло к ней — вздорной, невыносимой, непокорной и в то же время молчаливой, тихой, выдержанной.
Не знал и того, почему опрометчиво, на ночь глядя, бросился за ней, Ольгой. Будто чуял, что упускает что-то ценное, жизненно важное, об утрате чего станет жалеть до конца своих дней. Душа его, словно птица, рвалась сюда, к ней, побыть рядом, наслаждаясь недолгими часами ускользающего бытия.
Налив вина, его сиятельство сделал глоток, погонял питьё во рту, посмаковал, проглотил. Осушил бокал, вздохнул удовлетворённо.
Сложил поленницу в камине, раздувая едва тлеющие угли. В доме два протопленных покоя — библиотека и гостевой. Где провести остаток ночи вопросов не вызвало.
Он покачал головой, тяжело сглатывая, проталкивая сжавший горло ком. Бережно, чтобы невзначай не нарушить сон женщины, поднял её на руки.
Мартин прищурился, сведя брови. Горько усмехнулся — он не может поступить с ней так.
Ольга сладко зевнула и потянулась. Взор упёрся в свисающий над кроватью полог. Движения сковало обкрутившееся вокруг тела платье.
Она силилась вспомнить, как добралась до постели. Не помнила, как заливала водой угли в камине, гасила свечи. Последним воспоминанием был терпкий вкус креплёного вина и режущий взор отблеск каминного пламени на хрустальных гранях бокала.
Тревожное предчувствие кольнуло под рёбра.
Пошатываясь, Ольга прошла в туалетную комнату, стянула мятое платье, умылась, облачилась в свежее бельё. Не найдя шпильки, заплела волосы в свободную косу, перебросила за плечо.