В библиотеке пахнет бумажной пылью, кожей и апельсинами. В камине прогорели дрова, угли покрылись тонким слоем белёсого пепла.
Ольга прошла к столу и с надеждой посмотрела на замок верхнего ящика. Ключа в нём не оказалось. Вздохнула — она и не рассчитывала на удачу.
Прошла к камину и взяла увесистую кочергу.
Вскрыть замок оказалось не так-то просто.
С усилием протолкнув пятку кочерги в зазор между столешницей и передней стенкой ящика, женщина безжалостно ломала замок. Проталкивала пятку глубже, не обращая внимания на производимый шум.
Когда дерево передней стенки ящика затрещало, и погнутый засов замка выскочил из покорёженной накладки, Ольга отбросила кочергу и выдвинула ящик до отказа.
Вот она, книга. Та самая, тяжёлая, чёрная, магическая. С потёртым растрескавшимся переплётом, вдавленной в него двойной золочёной пентаграммой и серебряной застёжкой.
Не столь важно открыть её, — ощупывала закрытый замочек. Не читать сюда пришла."
"Под книгой обнаружился портрет. Не обрезанное изображение с группового портрета, который рисовала она когда-то и сожгла, а другой, кем-то неумело срисованный с оригинала.
Здесь же находился дневник в коричневом переплёте, переписанный для Шэйлы. Ольга усмехнулась, вспомнив, как баронесса в приступе ярости запустила им в неё.
Вернулась к камину и пошевелила кочергой тлевшие угли. Осмотрелась. В дровнице ни щепок, ни дров не нашлось.
Метнулась к столу, забрала рисунок и обе книги. Для растопки камина этого показалось маловато.
Отдёрнув портьеру, нашла то, что искала — фолиант «№ 10». Почерневший, ледяной, мёртвый. Он тоже подойдёт для растопки.
Рвала дневник, раздувала огонь, не желавший разгораться. Терзала мягкий влажный картон древней рукописи, расползающийся под пальцами, бросала на угли.
Двух одинаковых книг в одном времени быть не должно, — успокаивала себя, стирая со щёк слёзы.
Пламя набрало силу и Ольга, не раздумывая, положила на под чёрную книгу, двигая её кочергой к огню.
Каково же было её удивление, когда та, оказавшись в центре топки, не загорелась. Огонь осторожно, словно целуя, лизал её со всех сторон, не причиняя вреда.
— Гадина! — в сердцах вскрикнула Ольга, огрев книгу кочергой. Отшатнулась от камина, заслоняясь рукой от поднявшегося фонтана искр.