Иной аромат — чуждый, животный, соблазнительный, искушающий, грешный. Уайт.
Жгучая ненависть, жажда расправы. Холод металла под ладонями. Глухой звук удара, кровь. Грохот падения с лестницы, фейерверк перед глазами, душная навалившаяся тяжесть. Барт.
Агония тела.
Агония души.
Мягкая обволакивающая тишина.
Запах книг и пыльного тепла.
С последними, затихающими отзвуками воспоминаний Ольга обрела уверенность. Не сомневалась — в результате падения со стремянки свершился переход её агонизирующей души в чужое тело.
Невероятно, непостижимо, но он произошёл на самом деле.
События и действующие лица заняли свои места.
Сковал страх.
Потому что случившееся невозможно объяснить. Его нужно принять, не колеблясь, не пытаясь уверовать в чудо путём размышлений и рассуждений, не стремясь постичь природу течения времени.
Вмешалось провидение? Для чего?
Чтобы продлить род Бригахбургов? Ольга сделала всё возможное. Неужели ничего не вышло?
Шэйла! — опомнилась она.
Не то, не то, — вертелось на языке. Не с этого нужно начать.
Мама…
Не та, шаги которой затихли на лестничной площадке и растворились в ночи за захлопнувшейся входной дверью подъезда.
Мама… Другая, которая вдохнула в неё жизнь…
— Ты мать свою не осуждай. Видно, не было у неё другого выхода, — зазвучал тихий голос той, которая вырастила.
Не было выхода, — тёрла Ольга воспалённые глаза, сопоставляя только что услышанную историю её рождения с тем, что веретеном жужжало в сознании.
Она — дочь женщины, загадочным образом оказавшейся в тёмном средневековье. Выжившей в нём и обретшей счастье с любимым мужчиной, отцом Ольги, пфальцграфом Герардом фон Бригахбургом.
Как такое возможно?
Ольга прислушалась к себе. Ощущение было странным — не просились слёзы досады и бессилия, не жгла обида за жизнь вдали от любящего материнского сердца, не переполняла горечь невосполнимой утраты.
Что она знает о Наташе Ильиной, которая, будучи пфальцграфиней, писала историю своей жизни в древнем фолианте, доставшемся её потомкам. Одна из таких рукописей сохранилась в семье графа Малгри.
Был фолиант под номером десять, который Ольга держала в руках. И находился он в Англии, в церкви в Бриксворте.