Хорошо все-таки, что меня воспитывали гномы… Вот и старый интриган вазой по макушке не получил, хотя напрашивался! И дело не в сдержанности, просто вазу жалко, дорогая ведь. Ран, помнится, говорил, что она одна такая.
– Почему? – уточнила, когда смогла худо-бедно взять себя в руки.
– Он полукровка. – Бриллиант, похоже, решил, что мы на верном пути. – А ты однажды можешь стать леди Бриллиант и править всеми Алмазными землями. Поэтому рядом должен быть достойный спутник.
Спутник… Звучит так холодно и отстраненно.
За прошедшие годы кое-кто ни капельки не поумнел. И любимые грабли до сих пор с собой носит.
– Достойного должно определять не происхождение, а поступки, – тихо заметила я, хотя драконица так и рвалась накостылять кому-то по шее в целях прояснения в мозгах. – И вообще… а вдруг я его люблю?
Дед задумчиво пожевал губами.
– Ну…
– Поверь, я знаю, что ты хочешь как лучше, – твердо продолжила я. – Но, как показывает предыдущий опыт, получается у тебя из рук вон плохо.
Лицо лорда перестало быть таким уж холодным, а потом и вовсе забавно вытянулось.
– Отчего же, позволь узнать?
– Даже там ты умудришься напортачить, – пояснила вежливо, но неизменно жестко. – Да о чем мы говорим, если твоя жена готова была добровольно войти в убийственную пентаграмму, лишь бы только избавиться от твоего драгоценного общества!
Недовольство на породистом лице смешалось с восхищением.
– Знаешь… никто раньше не осмеливался мне такого сказать, – пробормотал Ивергаст Бриллиант.
– Наверное, я недостаточно тебя боюсь, – пожала плечами я. – А еще смертельно устала, переживаю за маму и хочу принять ванну.
Безукоризненно воспитанный аристократ намеки понимал. Он тут же встал и засобирался откланяться.
– Ладно, увидимся позже. Возможно, даже с Асторьей. Тебе что-нибудь нужно?
Да! Спаси Веорана! Но он все равно не сможет, а сказать это вслух я не имею права, потому что каждое мое слово будет использовано против харз Аадора.
"– У нас с Ализет все не так плохо, – попробовал оправдаться дед, уже направляясь к выходу.
– Угу. Все еще хуже, просто ты дальше своего носа ничего не замечаешь, – не оценила его отговорку я. – Так что в мою личную жизнь не лезь. Только мне позволено в ней портачить.