В этот момент плющ отрастил побег и потянулся к его руке, погладил листочком тыльную сторону ладони. – Это ее плющ. Он разумный. Вета звала его Хвостом, потому что он везде за ней таскался. И очень любила.
Запястье наконец получило свободу, но кожа в месте, которого касался дракон, так и горела.
– Я не знала, – проговорила виновато, прикидывая, как бы безопасно обойти рыжий столб и при этом его не разозлить. – Он с детства со мной.
Но дракон уже подуспокоился. В очередной раз.
– Вот как? А давно он красный?
Багровый.
– Всегда.
Рыжие брови недоверчиво приподнялись.
– В таком случае у меня для тебя плохая новость, – с нескрываемым злорадством сообщил дракон. – Это растение – еще и охранник. И красным оно становится, когда подопечной угрожает смертельная опасность. Так что будь осторожнее.
И вернулся за свой стол, слегка задев меня локтем.
А я еще с минуту ловила ртом воздух, прежде чем пойти к адамасам.
Возвращались тем же путем: сперва порталом до ворот Алмазной академии, дальше пешком.
Жеанд за руку поймал.
А «жених» только потом опомнился.
Он брел мрачной тучей, разе что молниями не сверкал, но, подозреваю, это впереди. И что ему не так? Я поддалась на уговоры, пошла в таверну… Я же не виновата, что там сидел этот дракон! И потом, харз Аадор не слишком страдал без моего общества: ел, пил, танцевал, заигрывал с женщинами.
Не люблю, когда рядом сердятся. Я всю жизнь прожила в атмосфере не слишком скрываемого недовольства и надеялась, что здесь будет по-другому.
С чего бы это, интересно?
Прикосновение к ладони заставило дернуться.
– Сладких снов, голубки, – попрощались братья, сворачивая к своему дому. – Постарайтесь друг друга не убить, потому что если завтра нас поставят на замену Рана, мы… очень расстроимся.
Подозреваю, это расстройство вполне может вылиться в синяк под профессорским глазом.
– Исчезните уже, – недружелюбно буркнул Веоран.