Здесь не было общей площади с разделителями, а были отдельные кабинки, каждая со своим предбанником. Я поставила на полку бутылочку с гелем и повесила полотенце на сушитель. Стащила мокрый купальник и включила воду. Горячая вода немного жалила кожу, но мне было приятно: мышцы расслаблялись, дыхание выравнивалось. Я закрыла глаза и просто замерла, наслаждаясь ощущениями. Завтра выходной. Звучит невероятно. Я решила, что завтра буду только отдыхать. Ни занятий, ни подготовки к экзаменам, ни английского, ни тренировок.
Вдоволь намечтавшись, я закрыла кран и вышла в предбанник, вытерлась полотенцем, обернулась им же и собралась выходить в раздевалку. Но не тут-то было. Дверь оказалась заперта.
Несколько раз подёргав ручку, я постучалась изнутри. Но в ответ услышала только тишину. Неприятно кольнуло, когда я поняла, что так надо мной подшутили.
– Девчонки, не смешно.
В ответ даже смеха слышно не было.
– Эй! – крикнула я громче.
Но ответом мне снова была полная тишина. И тут до меня дошло, что это не просто невинная шутка. Они заперли меня голую в душе вечером в пустом лицее и ушли. Ушли!
– Ну же! Кто-нибудь! – я почувствовала, как по щекам потекли горячие слёзы обиды.
Что такого я сделала этим девочкам? Я даже в команду не стремилась, не хотела. Да и они никогда, не считая Ирины, не выказывали мне откровенного неприятия. Конечно, Ирина! Это всё она затеяла и других подбила. Ведь она их капитан, а я кто? Никто.
Я осела на пол и разрыдалась во весь голос. Если всё же девочки из команды не ушли, затаились и слушают, то вот и пусть слышат, мне уже всё равно. Я ничего им не сделала, да никому вообще ничего плохого не сделала. Это не мне должно быть стыдно.
Но никто так и не отзывался. А время всё шло и шло. Я уже потерялась, сколько – минуты или пару часов.
Я продолжала сидеть в углу, завернувшись в мокрое полотенце. Зубы уже давно стали отстукивать чечётку. Потом надела просохший купальник и повесила сушить полотенце.
Тщетно я ждала, что техничка придёт убирать душевую. Наверное, по пятницам они забивали на это дело.