Он был воплощением аристократизма – вежливый, изысканный и гладкий, словно отполированный гранит. Габриель оскалилась и произнесла приятным голосом:
– Англичанин, мне все равно, можешь поцеловать меня хоть в…"
"Девушка вскрикнула от страха, когда Кэм вдруг набросился на нее. Громко рассмеявшись, он обнял Габриель и крепко поцеловал. Она отчаянно сопротивлялась. Наклонившись, он подхватил ее на руки. Захлопнув ногой дверь, Кэм понес жену к кровати. Габриель обнаружила, что падает, и вскрикнула, оказавшись на матрасе.
Ее гнев не звал границ. Габриель обеими руками схватила Кэма за волосы и дернула изо всех сил.
– Не смей смеяться надо мной! – задыхаясь, выкрикнула она.
Кэм легко разжал ее руки и прижал их к подушке над головой у Габриель.
– Если я смеюсь, то только потому, что снова обрел свою жену, – сказал он.
Его глаза светились теплотой и нежностью, которых Габриель не могла вынести.
Отвернувшись, она пробормотала:
– Ты ошибаешься, англичанин. Тебе не удастся меня обмануть. Ты потерял меня. Навсегда.
После этих необдуманных слов Кэм замер. Тишина, казалось, дрожала от напряжения. Габриель пожалела, что сказала так много.
– Что это должно означать? – спросил он так тихо и отчетливо, что девушка поняла, что зашла слишком далеко.
Габриель не замечала, что затаила дыхание, пока не выпустила его долгим неровным вздохом. Силясь сбить Кэма с верного следа, она сделала робкую попытку:
– Я буду твоей герцогиней и матерью твоего ребенка, но я не могу, не хочу быть для тебя кем-то еще.
Его взгляд стал каменным, потом вспыхнул гневом.
– Ты принимаешь это слишком близко к сердцу, – сказал он. – Хорошо все обдумав, ты успокоишься.
Гордость продиктовала единственный ответ:
– Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.
– И ты думаешь, я удовлетворюсь этим? – удивленно спросил герцог.
– А у тебя есть выбор? – опрометчиво возразила Габриель, стараясь не показать, что испытывает облегчение: ей удалось отвлечь англичанина от мысли, что она собирается бежать во Францию.