Это на Земле перестали ценить такие природные богатства, не думая о том, что будет с человечеством через сто лет.
– Чистейшая! Видно где-то под скалой большое месторождение, и давление в этом месте зашкаливает, выпуская содержимое недр наружу! Никакие буровые установки не нужны! Видишь – у неё совсем малая тягучесть. Очень качественный продукт! – ответил ему Александр.
Ника поняла, почему разговор ведется на языке, ведомым лишь им троим."
"Солдатам не стоило знать лишнего. Нельзя подталкивать историю.
– Мы не должны рассказывать им, что это на самом деле, – сказала Корнелу Ника. – Пусть и дальше верят в то, что Роллен забирает души умерших грешников. Чем меньше людей узнают о настоящей природе этого места, тем лучше.
– О чём ты, Ника?! Никто и не собирается посвящать солдат в то, что это такое. Даже больше того, есть одна идея. Нужно их припугнуть, чтобы после нас пропало желание ходить сюда ещё пару сотен лет.
– Как ты предлагаешь это сделать? – поинтересовалась Ника.
– Посмотрим. Есть одна мысль. – Корнел загадочно улыбнулся.
– Я бы не стал откладывать дела. У нас будет на разговоры весь обратный путь! – прервал их Александр. – Давайте займёмся работой! Нам нужно набрать этого «счастья» хотя бы пару тонн. Больше не потянем, и находиться здесь долго нельзя. Боюсь, от таких испарений могут начаться галлюцинации, тогда не то что Роллена, а Зевса с Афиной и двенадцать апостолов увидим.
– Насмешил, – резко ответила Ника, усмехнувшись. – Между прочим, находясь здесь в прошлый раз, я практически поверила во многие местные легенды!
– У тебя это в крови, наследственное! – шутя, вынес Александр своё заключение. – Корнел, командуй, где будем размещать насос. Видимо, придётся самим спускаться вниз. Боюсь, местных туда ни за какое золото не загонишь! Посмотри, все стоят в сторонке, боятся даже подойти.
– Вон там, где та канава проходит! – Корнел указал на исток озера.
– Значит, приступим! Да простит нас таинственный бог Роллен за нашу наглость!
Состояние Стайгена тормозило процесс погони по понятным причинам. Его несколько дней морили голодом и пытали, поэтому раны ныли, не переставая. И лишь запах свободы придавал ему силы.