Игорь раз за разом подбрасывает Тимурку высоко в воздух и ловит. Малыш пищит от восторга. Жираф давно отлетел и теперь валяется на асфальте невостребованным. Чувствую себя такой же ненужной, как плюшевая игрушка. Ревную.
Приседаю, поднимаю, отряхиваю и продолжаю свой путь.
— Я не разрешала трогать моего ребенка. — Звучу не строго и решительно, как хотелось бы, а истерично-жалко. Будь я на месте Игоря, сама же себя проигнорировала. Но он усмехается. Ловит Тимурку и не подбрасывает, а устраивает у себя на локте.
У меня мурашки по коже от их сходства. Его невозможно скрыть, когда лица так близки. Те же брови, изгиб губ, глаза… Одинаково смотрящие на меня сейчас. Я даже смаргиваю, чтобы очнуться.
— Иди ко мне, Тим. Дяде-укротителю нужен покой после схватки с волком, ему нельзя тебя подбрасывать.
Говорю тоном занудной училки. Тимка хмурится и мотает головой. А Серебрянский продолжает показательно бороться с усмешкой. Так, чтобы я успевала ее замечать. Говнюк.
И сына не отпускает. Тоже говнюк.
— Я тяжелый. Тебе тяжелого тоже нельзя. Ты девочка…
Тимур спорит со мной, пока я потихоньку вскипаю. Всё происходит совсем не так, как мне бы хотелось. У меня сердце обливается кровью от осознания, что в эту минуту мой сын так отчаянно хочет остаться на руках у отца, для которого что он, что я — просто игрушки.
— Давай я тебя опущу, а то у мамы уже подозрительно дергается глаз.
Я слежу, как Игорь наклоняется, чтобы опустить сына на землю. И вроде бы должна чувствовать триумф с облегчением, а вместо этого глаз начинает дергаться только сильнее.
Я протягиваю к Тимурке руку с жирафом, но он берет игрушку, а шаг навстречу не делает. Остается рядом с Игорем.
— Хочешь порулить, пока мы с мамой поговорим? — Мое возмущение растет и растет. Даже не знаю, с чего начать. Наверное, стоит сообщить Игорю, что я с ним говорить не планирую, но кто меня спрашивает?
Бывший муж смотрит на сына. Получает кивок от него, а потом ведет к своей машине, припаркованной сразу за задницей моей.
Конечно, рядом они смотрятся не очень. Моя уверенность в себе рассыпается на глазах. У него всё лучше. И даже сын, кажется, рад ему больше, чем мне.
Семеню следом за ними, как безмозглая болонка.
Игорь открывает дверь и подсаживает сына на место пассажира. Кивает, разрешая перебраться на водительское.
— Это не безопасно. — На мое замечание реагирует ироничным взглядом.
— Машина на ручнике. Иммобилайзер у меня. Не переживай.