Пограничники подобрались, до рези в глазах вглядываясь в темноту — что там?
Взлетело еще несколько ракет, теперь уже белых, осветительных, залив мертвенным светом поляну на той стороне, деревья, стог, колья с провисшей ржавой колючей проволокой.
Денисов моргал, привыкая к дрожащему неверному свету ракет, и потому пропустил мгновение, когда на поляне появился высокий человек — без головного убора, одетый в темное, он тяжело бежал к границе, оскальзываясь на мокрой от росы траве.
Из кустов, росших рядом с лощиной, наперерез ему выскочили три вооруженных немца.
— Хальт! Стой!
Глоба поднял автомат, поудобнее пристраивая его на бруствере. Денисов предостерегающе положил руку на оружие:
— Спокойно, сержант, спокойно!
Человек на поляне кинулся в сторону от солдат.
— Наш? — свистящим шепотом выдохнул Глоба.
— Спокойнее, спокойнее, — повторил капитан, кусая губы от бессилия. Чем они могли помочь неизвестному, чем?
Немцы не стреляли, видимо, желая захватить перебежчика живым.
Внезапно дорогу бегущему преградил еще один солдат, появившийся из зарослей. Наставив на неизвестного карабин и угрожая ему штыком, он сделал выпад. Увернувшись, беглец сбил солдата с ног и отработанным приемом вырвал у него оружие.
— Ловок! — не сдержал восхищения Глоба.
Однако немец не растерялся и, быстро вскочив на ноги, выхватил саперную лопатку.
Хорошо было слышно, как заскрежетал металл, когда солдат отбил удар неизвестного. Но тот оказался опытнее: словно на плацу при разучивании упражнения «справа прикладом бей», он сильно ударил немца прикладом в голову. Тут рухнул."
"Перебежчик судорожно передергивал затвор карабина, когда набежали преследовавшие его солдаты.