Еще бы — бежать из камеры, попасться немецкому патрулю на дороге, быть посаженными в подвал и вдруг оказаться в гуще жутких событий… Сидеть в подвалах и камерах — дело привычное, а вот чтобы там еще и стреляли?!
Наверху, во дворе, заурчал мотором грузовик, снова затопали сапоги. Антон настороженно ждал, прикидывая, как вырваться из западни? Если бы у него были гранаты! Приходилось признать, что переоценил свои силы — надо было сразу уходить после предупреждения Анны, жены Филановича. Уходить в лес, дать радиограмму и ждать ответа из центра, а не лезть к немцам.
— Бросайте оружие и выходите! — послышался голос переводчика. — Даем на размышление пять минут.
Сдаться? И получить пулю во дворе, после пыток? Нет уж, лучше здесь, тем более — есть еще две обоймы.
— Ты… это, — спросил лысый, — как?
Антон даже не посмотрел в его сторону.
— Может, нас отпустишь? А, корешок? — он приподнялся, опираясь на руки, готовый в любой момент снова прижаться всем телом к полу.
— Убьют, — откликнулся Антон.
— А мы им покричим, — не унимался Щур. — Они по-нашему говорят, поймут. Время же идет!
«Что будет через пять минут? — подумал Волков. — Забросают гранатами? И все превратится в кровавое месиво… Но не дадут им немцы выйти! Или рискнуть? Выбраться из подвала, но как? Под прикрытием этих? Полоснут очередью, и все!»
— Попробуйте, — вяло сказал капитан.
Он очень устал от безысходности и ожидания, когда же кончатся проклятые пять минут! Лучше бой, смертельный, скоротечный, чем тягостное ожидание конца.
— Эй, — поднимаясь на колени, заорал Щур. — Мы сдаемся!
Волков только криво усмехнулся, услышав это «мы». Поправить его, чтобы говорил только о себе? Стоит ли?..
— Выходить по одному, руки за голову, — приказали сверху. Говорил переводчик.
Щур, оглядываясь на Антона, пополз к двери. Поднявшись на ноги, бочком юркнул мимо убитых немцев и бросился вверх по лестнице. Волков ждал — сейчас стукнет выстрел… Но было по-прежнему тихо.
— Следующий! — приказал немец.
Лысый, уже смелее, но тоже стараясь держаться спиной с стене и не спуская глаз с карабина в руках Антона, направился к выходу. Так же, как и Щур, он обежал убитых и буквально взлетел вверх по ступеням, явно испытывая облегчение.