Склонившись набок, он, уже мертвый, соскользнул с балки вниз и, перевернувшись, упал грудью на остатки искореженных моторов водокачки, широко раскинув в стороны руки, как будто хотел закрыть ими груду металла, тоже уже мертвого.
Подойдя к упавшему, Шель увидел худого человека в милицейской форме, густо покрытого пятнами крови. Бросились в глаза стоптанные каблуки поношенных сапог и спутанные тонкие светлые волосы убитого.
— Заберите оружие и документы, — отвернувшись, приказал солдатам штурмбаннфюрер и, больше не оглядываясь, пошел к пролому.
Надо поднимать цепь, залегшую на путях, и вести ее к станции…
* * *"
"Узнав, что командир доверил ему и Сашке Туру пойти в засаду у выходного семафора, Крылов заволновался — еще бы, впереди большой, настоящий бой, второй в его жизни. Он почти не слышал Волкова, втолковывающего ему, как надо беречь себя. Знает он, все знает — да, он радист, да, на нем связь с центром, он будет предельно осторожен и прекрасно понимает, что послать больше просто некого. Он все сделает так, как прикажет капитан Хопров.
Рацию Костя спрятал. Проверил автомат, набил запасные диски и, дождавшись, пока соберется Сашка, вместе с ним отправился к станции.
Сначала они шли лесом, спотыкаясь в темноте о корни и камни, потом ползли через широкое поле, раздвигая руками влажные стебли травы, вжимаясь в землю при малейшем шуме, доносившемся со стороны путей, где мелькали огни факелов.
Часового, стоявшего у стрелки, первым заметил Тур. Увидев силуэт немца, четко вырисовывавшийся на фоне звездного неба, он толкнул Костю, призывая остановиться.
Вскоре нашли канаву — неглубокую, полную густой непросохшей грязи. Зато она вела прямо к путям и, видимо, служила для стока воды после дождя. Лезть в грязь не хотелось, но другого выхода не было. Они соскользнули в холодную липкую жижу и, приподняв оружие, поползли вперед, стараясь не чавкать грязью, жирно вылезавшей из-под локтей и коленей.
Канава казалась бесконечной, и когда наконец добрались до насыпи, Костя боялся поверить, что сейчас они ощутят под собой твердую почву — после затхлой канавы ползти по холодной мокрой земле или острым камням казалось ему наслаждением, райским блаженством.
Несколько минут пролежали под откосом железнодорожного полотна, прислушиваясь к звукам ночи.