— Спасибо, — прикуривая от поднесенной спички, поблагодарил Ефим.
— Как дела? — показывая ему на стул и усаживаясь за стол начальника, поинтересовался Клюге.
Жадно затягиваясь сигаретой, «Барсук» зло усмехнулся:
— Всю ночь шептались… Я улегся к ним спиной, и они ничего не подозревали. Но вы же знаете, какой у меня тонкий слух! Переводчик очень подозрителен, никому не верит и долго присматривался, пока не выбрал этого парня, Грачевого.
— Он не Грачевой, — прервал агента Клюге. — Ему удалось спрятаться под этой фамилией в лагере.
— Ночью Сушков, когда говорил, все поглядывал на меня, я просто чувствовал. Как я понял, он знает нечто важное: подслушал во время разговора своего шефа с важным гостем.
— Вот как? — заинтересованно протянул Клюге. — Ему все же удалось это сделать. Так, и что он говорил?
— Умолял Грачевого передать своим о каком-то предателе среди красных генералов.
— Имя?! — нетерпеливо перебил его эсэсовец. — Он называл имя?!
— Да, — Ефим докурил и, не спрашивая разрешения, вытянул из пачки, лежавшей на столе, новую сигарету.
Эсэсовец довольно потер руки, весело поглядев на приободрившегося Ефима. Не в силах сдержать радостного возбуждения, Клюге встал, прошелся по кабинету, остановился над «Барсуком».
— Тебе нельзя больше туда возвращаться, понимаешь? Теперь их возьмут в активную работу, а твоя миссия почти закончена.
— Скоро? — досасывая сигарету, снизу вверх посмотрел ему в глаза Ефим.
— Ну, ты же знаешь, что нельзя подкармливать, — примирительно сказал Клюге и взял фуражку. — Представляешь, что могло случиться, если бы они унюхали своими голодными носами исходящий от тебя запах сала или колбасы? Удушат ночью, а ты нам еще нужен. Пойдем, — распахивая дверь, приказал он.