Отыскивая второй выход, он прошел в глубь подъезда и, увидев под лестницей валенки с галошами, невольно остановился — что это, почему здесь валенки, неужели неизвестный в ватнике переобулся и переоделся? Сделав еще шаг, старший группы наружного наблюдения замер — неестественно подвернув к груди руки и подняв к низкому косому потолку бледное лицо с остановившимися глазами, под лестницей лежал человек в ватнике и низко надвинутой на лоб ушанке…
— Ну?! — влетев в ординаторскую, Кривошеин кинулся к курившему у окна пожилому хирургу в испачканном кровавыми пятнами халате.
Вошедший следом за ним Антон остановился у дверей, неловко пытаясь стянуть на груди расползающиеся в стороны полы халата.
Как здесь все напоминает ему собственное пребывание в госпитале: душный запах хлороформа, позвякивание инструментов за закрытыми дверями операционных и перевязочных, длинные коридоры, столы дежурных сестер, белые аптечные шкафчики, каталки. Неизвестного в ватнике не решились везти в городскую больницу, а доставили в военный госпиталь.
— Жив, — выпуская дым в приоткрытую форточку, отозвался хирург.
— Так, — немного обмяк Сергей Иванович и тяжело опустился на стул, вытирая скомканным носовым платком широкий лоб. — Вы оперировали?
— Да, — хирург выбросил папиросу и, нервно потирая руки, объяснил: — Выстрел произвели почти в упор, в область сердца, но у вашего, так скажем, подопечного, в нагрудном кармане пиджака лежал портсигар. Попав в него, пуля пошла в сторону, пробила легкое и вышла через шею сзади.
— Жить будет? — спросил Волков.
— Я не Бог, — повернулся к нему хирург. — Делаем все возможное.
— Ясно, — встал Кривошеин. — Ведите, надо на него взглянуть. Палату отдельную нашли?
— Нашли, — грустно вздохнул хирург, — там уже полно ваших, караулят под дверями.
Он повел нежданных гостей по коридору в другое крыло здания.
— Установили личность? — взявшись за ручку двери, спросил Сергей Иванович."
"— Пока нет. Без документов, одежду и извлеченную пулю уже отправили в отдел.
— Ясно, — крякнул Кривошеин и paспахнул дверь палаты.
— Пожалуйста тише, — бочком пробираясь вперед него, предупредил врач, — состояние кризисное.