Кстати, его странные исчезновения из разбитого костела в сгоревшей деревне так и остались загадкой.
— Дальше, дальше, — не в силах терпеть, поторопил оберфюрера Конрад.
— Улочка была узкая и короткая, — неспешно продолжал Бергер, — Клюге имел прекрасную возможность рассмотреть человека в темном плаще. Заметив приближающуюся машину, тот сунул правую руку в карман и быстро свернул в проходной двор. Но лицо его Клюге запомнил. Это Владимир Тараканов! Характерные надбровные дуги, походка, манера поворачивать голову, жест, каким он наверняка схватился за оружие… Нет, Клюге не мог обознаться.
— Бог мой, — прошептал побледневшими губами Бютцов. — Что же будет, если он попадется не нам?
Оберфюрер встал, сменил на патефоне пластинку, поставив мелодию медленного блюза. Вернувшись на свое место, похлопал ученика по колену:
— Все хорошо, мой мальчик!
— Теперь он не уйдет, — дернулся, как от удара, Конрад. — Я перерою весь город, но не выпущу его отсюда, пока самолично не зарою его труп! Или сожгу!
— Ну, ну, — остановил Бергер.
— Но я не хочу верить! — расстегивая душивший его воротник, признался Конрад. — Не могу!
— Вспомните сводку противовоздушной обороны, где отмечался пролет неопознанного самолета, и донесения службы радиоперехвата, — откликнулся оберфюрер. — Несколько дней назад зарегистрировано усиление активности радиообмена со своими хозяевами лесных «хаустгриле» — проклятых раций-сверчков партизанских банд.