Дальше неожиданная встреча на улочке, рядом с костелом Святой Терезы… Нет, это все звенья одной цепи, и Тараканов действительно здесь. Я могу поздравить вас, штурмбанфюрер, с успехом первой фазы операции «Севильский цирюльник».
— Что вы говорите?! — Конрад вскочил и заметался по кабинету под ироничным взглядом Бергера.
К черту, пусть смотрит, пусть иронизирует — письмо написано, а договориться с братом без Конрада не удастся. Теперь они связаны одной веревочкой, покрепче призрачных родственных уз, так мало значащих в смутное время.
— Он хитер, как лиса, и дьявольски ловок, — остановившись перед оберфюрером, Конрад, как рефери на ринге, наклонившийся над отправленным в нокдаун боксером, начал выбрасывать пальцы, словно открывая счет секундам, — адски изворотлив и умен! Вы желаете его легко провести, когда он надул, как сопливых детей, всю абверкоманду Ругге, покойного начальника СС и полиции Байера вместе со всем его аппаратом и наружным наблюдением, а также нас с вами! Вспомните Польшу сорокового, Отто!
Бергер меланхолично поглядел на раскрасневшегося штурмбанфюрера, и тот под его долгим взглядом обмяк и опустился в кресло, вытирая потный лоб скомканным платком.
— У русских есть прелестная пьеса «Горе от ума», — злорадно хохотнул оберфюрер. — Видели или читали? Автора, кажется, зарезали в Иране? Он был дипломатом.
— Отто, ну при чем здесь девятнадцатый век и русский писатель Грибоедов, — почти простонал Бютцов.
"— Напрасно, мой мальчик, напрасно. Связь самая прямая — умный чаще склонен усложнять простые вещи и искать в них некий скрытый смысл, которого просто нет. В бытовых вопросах умного обмануть легче, чем дурака, согласны? Если мы имеем дело с уже хорошо известным нам противником, все несказанно упрощается. Можно с достаточной долей уверенности предположить, как он станет действовать, чему верить, а от чего испуганно шарахаться.