На бледной коже парня выделялся яркий румянец возмущения.
– Да кому эта двоеполая доска нужна, мы про ее соседку, – слезливо промямлила Ивиана и бросила на Янку испепеляющий взгляд, не оставлявший сомнений в объекте претензий.
– Нашли к кому ревновать, идиотки, – зашушукалась женская половина курса, еще разок пройдясь по землянке взглядом и не сочтя ее достойной претенденткой на сердце несравненного эльфа.
Яна же, не претендовавшая ни на сердце, ни на прочий ливер остроухого старосты, флегматично созерцала происходящее как плохонькую комедию абсурда.
– Чего-то девки такого забористого нанюхались, обкололись или выпили?
– Надо бы узнать и держаться от этой дряни подальше. Я Стефа, конечно, люблю, но исключительно как друга. Правда, Полосочка? – шепотом ответил дракончик, против воли вызывав смешок и согласный кивок у Иоле.
Переговоры, утонувшие в общем гуле голосов растревоженных студентов, однако, не прошли мимо ушей Гада. Похоже, дэоры отличались не только выдающимся талантом в ядоварении и уникальным обонянием, но еще и отличным слухом.
– Тройке Гардема унести ядовитый коврик из шестой комнаты в утилизатор, взамен купить новый в соответствии с пожеланиями Иоле и Яны. До конца циклады принести извинения пострадавшей от яда Ириаль Шойтарэль и оплатить туфли по ее выбору.
– Но она же ядовитая и колется, масте-э-эр Га-а-ад! – заканючили проштрафившиеся девицы. Вампир скривился, но благоразумно промолчал.
– Вот об этом и стоило подумать прежде, чем проливать отраву в чужой комнате, – отрезал неумолимый декан. – Ваше счастье, что пострадала только Ириаль Шойтарэль.
– Все, – хмуро ответил за своих непутевых напарниц вампир, одарив девиц таким многообещающим взглядом, что те невольно вздрогнули.
– Собрание окончено. Завтра, как и намечали, общее собрание старост факультетов.