– А пальцы веером? Ему в детстве папа с мамой внушили, что он вундеркинд, и он до сих пор в это верит. Я пришла в его отделение знакомиться, прошу рассказать о клинической работе, а он так снисходительно смотрит, мол, что ты понимаешь? Ладно, думаю, вдруг он такой гигант хирургии, что за это ему все можно простить? Прихожу в операционную, смотрю – обычный врач, ничего особенного.
– Ну и что ты дальше сделала? – Колдунов прищурился.
– А то! – засмеялась Вероника. – Я дождалась своего часа. Два дня караулила, пока ему сложный случай не попался.
– Но мне же опять погоны снимать придется, – тяжело вздохнул Ян.
Теперь пришел черед тяжело вздыхать Веронике.
– Катюша, – сказала она, – по-моему, он у тебя совершенно не ориентируется в реальности.
Катя пожала плечами и наклонилась поцеловать мужа. Вероника деликатно отвела от них взгляд, взяла свой бокал и задумалась.
– Ладно, – постановила она, – живи военным. Но ты ведь можешь разместить в моей больнице клиническую базу вашей кафедры? Будешь контролировать лечебную работу и брать на себя сложные случаи. Я тебе выделю полставки главного хирурга, согласен?
Колдунов был согласен, но этот вопрос еще требовалось обсудить с его начальством.
Глава 5
Через две недели Вероника узнала про больницу все, что хотела. Пришла пора взять дело в свои руки. Назначив время, она попросила секретаршу вызвать всех заместителей и заведующих отделениями, а сама принялась обдумывать тронную речь.
Ровно в четырнадцать тридцать она, как английская аристократка, уже стояла в дверях кабинета.
– Здравствуйте, Валентина Петровна, проходите… Александр Павлович, располагайтесь… Ян Александрович, рада вас видеть…"
"Привычно отметив, что появление Колдунова вызвало оживление у женской части коллектива, Смысловская закрыла дверь, собираясь начать совещание.