Если бы тот хотел, сам рассказал бы. А молчит, так, может, о конфузе вспоминать не хочет, потому не стоит нервы мужику трепать.
– Ты ко мне? – неожиданно прозвучал над головой задумавшейся Яны голос того самого мастера Сейата Фэро, которого теперь вся академия иначе чем Сатаной Феррумом и не называла.
– Похоже на то, – мрачно согласилась девушка. Коль к аудитории подошел именно Фэро, значит, именно он и должен стать ее наставником.
– Я сейчас не могу уделить тебе времени, – неодобрительно нахмурился мастер, прищелкивая темными когтями на руках.
– Ладно, – легко и спокойно согласилась Яна, к некоторому удивлению Сейата Фэро. – Тогда я передам декану, что вам некогда со мной заниматься, да?
– С тобой? – насторожился преподаватель. – Стоп, так это ты та самая приговорщица, которая нуждается в факультативных занятиях?
– Я, – поневоле признала девушка, сообразившая по интонации, что расклад изменился и легко отделаться от Сатаны все-таки не удастся.
– Проходи, – мрачно, будто звал студентку на собственную казнь, разрешил мастер и открыл дверь, приложив к замку перстень-печатку.
Створка распахнулась бесшумно и столь же неслышно закрылась, оставив Янку наедине с мужчиной. Преподаватель основ предсказаний выглядел откровенно измученным. Смуглая кожа приобрела какой-то песочный оттенок, не спасала даже бордовая мантия, а яркие рожки, проблескивающие в темно-баклажановых волосах, утратили прежний роскошный блеск.
– Я могу в другой раз прийти, – пожалела беднягу, перетрудившегося на первых лекциях, сердобольная девушка.
– Не имеет значения, – отмахнулся мастер и, указав студентке на ее обычное место за партой, опустился на соседний стул. Потер устало лоб, уточнил: – Когда у тебя открылся талант приговорщицы?
– В начале первого семестра первого курса, – добросовестно (а чего обманывать-то?) отчиталась Яна, доставая из сумки чистую тетрадь и ручку для конспектирования предстоящего занятия.
– Что? – буквально взвился над полом мастер, теперь его глаза метали молнии, а когти едва не оставили на парте неизгладимую метку – свидетельство ярого возмущения.
«Все-таки устал, бедненький», – еще разок сочувственно вздохнула Яна и объяснила мастеру, как и при каких обстоятельствах проявился странный дар:
– В моем мире магии нет. Цветом на шэ-даре этот талант не выделяется, потому узнали, только когда я ребятам-пророкам, занявшим мое место у заводи, в сердцах пожелала провалиться.