Правда, лоток с ними носила женщина такого сурового вида, что не удалось сбить ни монеты, но важен же сам процесс! Через пять минут ожесточенного торга Ирвин просто купил помощнику нужное и потащил его дальше, иначе остались бы там до вечера.
– Как ты можешь есть в такой момент? – вполголоса возмущался он.
– Так не знаю, когда в следующий раз получится. Точно не хочешь? – Бринс протянул Ирвину пышный пирожок, вложенный в обрывок газеты, не дождался ответа и снова откусил. – Ошеньвшушно.
– Позже поем, – отмахнулся Ирвин.
Помощник угукнул и откусил еще пару раз, затем тяжело вздохнул.
– В такое хлебное время закрылись, плачу и страдаю, сколько теряем денег! Сделай доброе дело, убери к себе? – Проклятый пирожок снова приблизился к Ирвину. – В меня уже не лезет, а выбрасывать жалко.
– Сам купил, сам страдай! – отрезал Ирвин и крепче сжал ручку своего саквояжа.
Дурная привычка – всюду таскать его с собой.
– И-и-ирв! – заныл помощник. «Как девчонка». Вот не видел бы, как тот проходит обследование у Риго, точно бы попытался сейчас ощупать бицепс. – Я же сейчас пойду торговаться за сумку, и тебе будет стыдно!
Ирвин вздохнул и все же забрал себе злополучный пирожок, из которого угрожающе сыпалась начинка.
Стражников они заметили издали, те так и кружили по торговым рядам, высматривали кого-то. Наверняка искали контрабандистов, готовых привезти нужное сырье в обмен на то, что не окажутся в Птичьей башне.
Признаться, Ирвин не представлял, как завести с ними разговор.
– Ай, такое гнилье и по такой цене! – громко возмутился Бринс, закапываясь в ящик с яблоками."
"Продавец недобро на него зыркнул, будто хотел в том же ящике и прикопать, а после пустить на удобрения для яблонь, но, завидев стражников, улыбнулся и принялся расписывать достоинства своего товара.