Я все-таки не в джунглях родилась. Почти, – добавила уже тише, видимо, о чем-то вспомнив. – А как это к тебе относится?
– Что ты знаешь об истории Галактики? – ответил я вопросом на вопрос.
– Эм-м. Да много чего. Галактика наша называется Млечный Путь, ее диаметр сто тысяч световых лет, а толщина – три тысячи. Период обращения спиральной структуры… – отчеканила она так, словно вызубрила эту информацию на зубок.
Но для меня ее слова оказались пустым звуком. Я половину не понял вообще.
– Нет, стой, я не понимаю тебя,– остановил Карину. – Мы словно говорим на разных языках. Твои термины… они не переводятся. Давай, лучше я.
Она жестом предложила мне продолжать.
– Наша Галактика имеет много названий. Каждая раса дала ей свое, но есть еще одно, которое досталось ей в наследство от Изначальных. Мириадор. Много миллионов лет назад в этой Галактике существовала только одна раса, вернее, это была сверхраса, способная создавать и уничтожать целые планеты взмахом руки.
– Слушай, – недовольно заерзала Карина, – к чему этот экскурс в историю?
– Без него никак. Ты просто не поймешь, о чем я. Так вот, лесварра и симаррцы это потомки Изначальных. А федийцы и мы, кхары, появились на свет в результате генных экспериментов.
– И федийцам тоже? – изумленно спросила девушка. Она смотрела на меня так, будто видела в первые, но в ее глазах, слава Космосу, я не увидел ни презрения, ни отвращения.