Наручники отстегнуты от решетки.
Я свободна. Зачем? Я не успеваю запротестовать, не успеваю ничего сказать.
Адам толкает меня на колени, давит между лопаток, принуждая вжаться грудью в пол, еще сильнее задрать задницу.
— Испугалась? — спрашивает насмешливо.
Стучит членом по лону.
У меня сводит скулы. Даже десны болят, ноют от немыслимого напряжения. Жуткое наваждение захлестывает.
Адам резко натягивает ремень, перекрывает воздух на мгновение, и входит внутрь толчком. Грубо. Мощно. На всю длину. Заполняет единственным движением.
Я хочу закричать, но из горла вырывается лишь хрип.
Он дергает ремень, заставляя меня запрокинуть голову назад.
Я задыхаюсь.
Он любуется выражением моего лица. Потом вдруг отпускает, позволяя рухнуть вниз, распластаться на полу и глухо простонать.
Я почти соскальзываю с его члена, но внутренние мышцы продолжают мелко, судорожно сокращаться вокруг твердой пульсирующей плоти.
Адам поглаживает меня по спине, задирает юбку еще выше, к груди, а после его пальцы пробираются под бюстгальтер, играют с моими сосками.
"Ремень уже не душит, не сковывает шею. Но воздуха все меньше.
Я открываю рот, а слова не идут.
Я чувствую себя беспомощной. Поверженной. Раздавленной. И в то же время я этим упиваюсь. Мне нравится сдаваться, покоряться этому человеку. Темному. Жуткому. Неизвестному.
Я полностью отдаю ему контроль.
Хотя нет.
Он сам берет все, что пожелает. И не спрашивает. По праву хищника, по праву сильнейшего.
— Раз уж ты снова появилась на моем пути, грех этим не воспользоваться, — спокойно продолжает Адам.
Почему возникает такое чувство, будто он легко может превратить мою жизнь в настоящий ад?
Рывок назад и толчок внутрь меня.
Перед глазами мелькают слепящие вспышки. Сердце стрекочет как бешеное, давит на ребра.
Адам точно наездник. Управляет мной, как животным. Ремень использует в качестве поводьев. Тянет, вынуждая подаваться назад. Насаживает на свой раскаленный от возбуждения орган.
Он ускоряет ритм, подгоняет меня под себя. В его умелых руках я превращаюсь в расплавленный воск, растекаюсь по полу.
Его огромный член бьет вглубь, не ведая пощады, заполняет до отказа. Как таран, как молот. Внутри не плоть. Внутри железный поршень. Движется настолько жестко, будто готов пронзить насквозь. Разорвать. Растерзать.
Я теряюсь в безумном темпе.
Адам трахает меня так, что мозг отключается.
Он достает до таких точек, до которых никто и никогда не сумел бы достать.