— Предлагаю сделать заказ, — говорит Адам.
— Я не голодна.
— Даже от десерта откажешься?
— Знаешь, аппетит пропал, — выдаю язвительно. — Принуждение заводит меня только в сексе. Но не в жизни. Мы вообще не должны были снова с тобой встретиться. И уж тем более не должны были стать женихом и невестой.
Говорю и чувствую себя дурой. Опять. И зачем несу такую чушь?
Я ждала его. При чем он в курсе. Чувствует. Чует. Кошмар.
Этот мужчина порабощает мой разум. Красивое оправдание. Приятное.
А может, я просто дура? Ничего рядом с ним не соображаю.
Я же не такая… я…
— Но я могу получить свой десерт? — вкрадчиво интересуется Адам, врываясь в мои безрадостные рассуждения.
— Кто я такая, чтобы запрещать, — пожимаю плечами. — Заказывай.
Он усмехается. Мрачно. Криво. Так, что у меня душа уходит в пятки и сердце обрывается. А дальше мужчина отодвигает стул и опускается на колени.
— Что ты, черт побери, делаешь? — выпаливаю. — Что…
Захлебываюсь воздухом, когда крупные ладони властно раздвигают мои бёдра в стороны, пальцы рвут нижнее белье и губы жестко впиваются между ног.
Это вообще законно?
Стол у нас уединенный. В отдалении. Свидетелей нет. Загородки. Официант не спешит возникнуть на горизонте.
Но мой вопрос не об этом. Совсем не об этом.
Впиваюсь скрюченными пальцами в скатерть. Спина выгибается дугой. Глаза закатываются. Воздуха нет. Весь кислород перекрыт напрочь.
Пытаюсь дернуться. Вырваться. Отодвинуться. Отстраниться. Но куда там. Без шансов. Ничего не светит.
Адам берет свой десерт.
9
— Адам талантливый молодой человек, — замечает сенатор Сеймур, один из лучших друзей моего отца. — Я впечатлён уровнем его образованности и деловой хваткой. Этот парень от своего не отступиться. Сразу понятно. Однако кое-что вызывает у меня опасения.
— Что? — отец прекрасно скрывает своё напряжение, кого угодно одурачит, но только не меня. — Пожалуй, он слишком шумный и бойкий. Горячая кровь. Ему нужно пообтесаться.
— Я о другом, — вкрадчивое замечание. — Его биография вызывает вопросы.
— Да ладно, — хлопок по плечу и смешок. — За кого ты меня держишь? Я давно этого парня пробил, перетряхнул все, что мог и даже больше. Иначе бы не стал отдавать ему в жены родную дочь.
— Я не нашёл на него никакой грязи, — отмечает холодно. — Ничего. Совсем. Никаких предосудительных вещей. Он чист. Просто святой.
— И в чем тогда проблема?
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Не веришь в нормальных людей?
— За каждым есть грех.