Архивное дело

Бирюков и Кротов с интересом стали рассматривать бумажные деньги в мелких купюрах, обращавшиеся во второй половине двадцатых и начале тридцатых годов. Они были потертыми от обращения, но сохранились довольно хорошо.

— Для чего эти деньги собрали? — спросил Хлудневского Антон.

— Планировали общественную кассу взаимной выручки создать, — ответил старик.

— Много ли на такую сумму можно было купить?

— Давай прикинем… — дед Лукьян указательным пальцем правой руки загнул на левой руке мизинец. — Хорошая корова симментальской породы тогда стоила сорок пять рублей, лошадь — сто пятьдесят, добрый конь — двести, баран всего три рубля.

Сельхозинвентарь оценивался в зависимости от сложности. Сенокосилка, например, стоила двести пятьдесят, веялка — семьдесят, сортировка — около тридцати, а однолемешный плуг «Красный пахарь» — двадцать пять рубликов. Так что, Антон Игнатьевич, по курсу тридцать первого года деньги эти были хоть и не ахти какими, но и не такими уж малыми.

Бирюков собрал разложенные по столу купюры и посмотрел на участкового:

— Что, Михаил Федорович, думаешь по этому поводу?"

"Кротов вздохнул:

— Полагаю, побег Жаркова из Березовки с целью хищения общественных денег исключается.

— Никуда Афанасий Кириллович не убегал! Нет, не убегал, — загорячился Хлудневский. — Убили его. Голову даю на отсечение, убили!

— Кто это мог сделать? — спросил Антон.

— Знать бы, кто… — поникшим голосом ответил дед Лукьян. — К тридцать первому году открытые враги Советской власти в наших краях затаились.

А затаившийся враг, Антон Игнатьевич, страшнее открытого. Хотя и мирно прошла у нас коллективизация, да не каждый с радостью в колхоз вступал. Ломалось ведь веками сложившееся отношение к частной собственности, землю ведь по существу у крестьянина отнимали. Думаешь, просто так, бывало, то жнейка в самое горячее время забарахлит, то упряжь в конюховке подпортится, а то и крупорушка на Ерошкиной плотине заполыхает…

— Кстати, крупорушку действительно Илья Хоботишкин поджег?

— Конечно! Я собственными руками схватил этого писклявого скопца на месте преступления с поллитровкой керосина.

— А через год, говорят, какого-то утопленника у плотины подняли?

— Было такое, — сухо согласился Хлудневский. — Но дело не в утопленнике…

— Лично вы видели его?— не дал старику увильнуть в сторону Бирюков.

— Видел, но там уже ничего нельзя было определить. По малому росту да армячку предполагали мужики, будто похож на Илью Хоботишкина.