— Что из того, если мы даже и установим преступника? Все сроки ведь уже давно миновали…
Прокурор сосредоточенно, задумался:
— Если нам удастся установить преступника, мы, Петр, большое дело сделаем.
— Какое?
— Реабилитируем председателя колхоза Жаркова.
— А если ремень на ногах утопленника действительно принадлежал ему?
— Этим ремнем мог воспользоваться не только хозяин. Скорее всего, именно так и было.
— Ну, а допустим, что утопленник — на совести Жаркова?..
— Значит, поставим в его биографию точку, и пусть селяне навсегда о нем забудут.
— Выходит, сработаем впустую? — спросил Бирюков.
— Установить точный исторический факт — дело не пустое.
— Эксперты что говорят? — спросил Бирюков.
Прокурор развел руками:
— Что они могут сказать по останкам полувековой давности. Криминалист утверждает, что металлическая конструкция, обнаруженная в захоронении, — самодельный протез правой ноги ниже колена. Признаков износа на нем не обнаружено. Да и как в том ржавом металлоломе определишь износ?.
Дверь кабинета внезапно открылась и, легок на помине, вошел судебно-медицинский эксперт Борис Медников.
— Опаздываешь, Боря, — сказал ему прокурор.
— Я никогда не опаздываю — задерживаюсь, — буркнул судмедэксперт, усаживаясь на стул рядом с Бирюковым.
Бирюков положил на его плечо свою ладонь:
— Маршал Жуков говорил: «Человек, позволяющий себе «задерживаться» более, чем на пять минут, не соответствует занимаемой должности».
— Потому Георгий Константинович и маршалом стал. Я же за два года только до ефрейтора дослужился, — отпарировал Медников. — В археолога меня превратили, да еще торопите…
— Не томи, Боря, выкладывай, с чем пришел, — попросил следователь.
Борис исподлобья глянул на него и со вздохом вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенные вчетверо листки медицинского заключения:
— Читайте, сыщики… Пресс-конференцию проведу позже.
"Первым начал читать прокурор, передавая разрозненные машинописные листы по кругу: сначала — следователю, тот — Бирюкову. Большую часть текста занимало перечисление представленного на экспертизу. Само же заключение было лаконичным. Разрытые мелиораторами кости скелета принадлежали мужчине возраста сорока — пятидесяти лет, роста — приблизительно один метр семьдесят сантиметров, физически хорошо развитому.