Архивное дело

Топорща гусарские усы, Инюшкин смурно подошел к машине. Поздоровался. Узнав от участкового, что Толик «виноват» лишь в том, что при завмаге Паутовой очень сбивчиво сообщил о загадочном обнаружении у Ерошкиной плотины, Арсений Ефимович повеселел и согласился в понятые. Когда все уселись в машину и шофер тронул с места, Антон Бирюков обратился к устроившемуся рядом с ним Торчкову:

— Как живется, Иван Васильевич?

— Чо, Игнатьич, мне теперь не жить, — жизнерадостно ответил тот. — С утра до вечера дурака валяю, а пенсионная сотняга регулярно каждый месяц в карман поступает.

— Хозяйство держите?

— Этим скучным делом у меня Матрена Прокопьевна заворачивает. Привыкла на ферме за колхозными коровами ухаживать, дак теперь, когда на пенсион оформилась, собственную буренку, будто дите малое, лелеет.

— Ну, а лично вы чем занимаетесь?

— Он же сказал, что дурака валяет, — иронично усмехнувшись в усы, вставил Арсентий Ефимович.

Торчков косо глянул на Инюшкина:

— Помолчи, Арсюха, со своими подковырками.

Если нечего сказать, не встревай в сурьезный разговор. Мы с Игнатьичем больше года не видались, дай нам спокойно покалякать. — И снова повернулся к Бирюкову. — Я, Игнатьич, теперь главным образом телевизер гляжу. Чтоб не отстать от времени, за перестройкой наблюдаю.

— И как она, перестройка, идет? — сдерживая улыбку, опять спросил Антон.

— Надо сказать, намечаются коренные перемены к лучшему. Самые что ни на есть злободневные проблемы без всякой утайки ребром ставят.

Высоких тузов, которые тайком сопротивляются новым методам работы, за грудки берут. К примеру, сегодня утром показывали увлекательную беседу с крупным начальником из хлебобулочной промышленности. Вот досталось бюрократу на орехи! Повертелся он ужом. Особенно наседал один подковыристый очкарик. Мол, как же это, уважаемый товарищ, получается, что при нашем развитом хозяйстве итальянские макароны всеж-таки длиннее наших? Крепко бюрократ стушевался, но тут же выдал ответ в том смысле, что, дескать, зато наши — толще итальянских…

Бирюкову показалось, будто «уазик» встряхнулся от дружного смеха.

Даже насупленный участковый Кротов и тот смущенно хохотнул. Торчков удивленно закрутил головой:

— Вы чо, мужики?.. На полном сурьезе говорю…

— Ты, Ваня, и на серьезе такое ляпнешь — хоть стой, хоть падай, — сквозь смех проговорил Инюшкин.

— А ты, Арсюха, только бы и ржал, как жеребец, — огрызнулся Торчков и обиженно уставился в боковое стекло.