— Для тебя, сержант, — лейтенант Тремейн или просто “сэр”, — ответил Нимрод, поднимаясь и направляясь к пню, который Павле использовал в качестве импровизированного штабного стола.
Арно зевнул. Он не выспался. Хорошо, что Эрц разбудил его в сухом дупле, где он лежал под перепончатым навесом и паучьими ловушками, наблюдая, как тёмно-красные в охряную полоску арахниды удирают от него в темноту. Зато факту, что ему пришлось дежурить с помешанным Жрецом, он обрадовался гораздо меньше.
Крут провёл ночь в ветвях пятнистой квои.
Он видел, как офицер смотрел на ксеноса, и в его взгляде было ещё больше осуждения и отвращения, чем, когда он смотрел на шкуродёров.
— О’кей, выдвигаемся, — вернул Арно из раздумий приказ Бориско.
— Да, пешком. И ты тоже, Мазурский, — проворчал Коул.
Раненый в ногу охотник хромал, и поэтому отряд двигался медленно. Они сумели добраться сюда только благодаря Кобургу, который помогал Мазурскому. Здоровяк поддерживал его правой рукой, а раненый обхватил левой его толстую шею. Лейтенант и огрин-телохранитель никакой помощи не предложили.
Арно не мог не задаться вопросом, что их ждёт в затерянном в Зелёнке комплексе генеторов. Но он не решался спросить, Тремейн уже недвусмысленно дал понять, что этот вопрос не обсуждается.
"— А он неразговорчивый, так? — произнёс Гайст, указывая на громадного Курна.
Огрин повернул голову и уставился на шкуродёра, уродливые сжатые губы исторгли низкий рык.
— Он не может говорить, — ответил за телохранителя Тремейн.
— Давай, Гайст. Вперёд, — поторопил Коул.
— Нас ждёт долгий путь, прежде чем мы проведём ещё одну ночь в Зелёнке.
— Да, вам лучше уважать Зелёнку, — продолжил Йодль, убирая флягу и сжимая мелтаган. — Как только вы прекратите уважать её, именно в этот момент она вас и прикончит.
Тремейна достали джунгли. Его достало постоянно отводить пальмовые ветви от лица.