Капеллан Вольфрам встретил взгляд командира рубиново-кварцевыми линзами шлема-черепа, мрачно напоминая, что каждый боевой брат, который сражается рядом, смертен и что они не могут предложить божественному Императору более великой службы, чем умереть во имя Его.
Капеллан крепко сжимал обеими перчаткам покоившееся на коленях оружие — атрибут его власти и орудие гнева Императора — крозиус арканум. Не бывает двух одинаковых крозиусов. Булава Вольфрама выглядела как крест — символ Чёрных Храмовников — с присоединённой металлической рукоятью, в которой располагался энергетический источник разрушительного силового поля.
Рядом с воином-жрецом расположился его личный защитник — телохранитель Кольдо.
Он перевёл взгляд на ветерана-сержанта Олафа из батальной роты Герхарда — тот гордо прижимал к груди блестящий болт-пистолет, покрытый замысловатой гравировкой священных молитв. Среди остальных из роты Герхарда были брат-посвящённый Мелегант, Ривалин, посвящённый Джозеф и его подопечный в течение восьми последних лет неофит Пётр.
Напротив них сидели Храмовники, которых Брант подобрал для службы в собственном доме — на миссию отправились ветеран-сержант Лоэнгрин, брат-терминатор Надд и защитник Фольке. За семь лет, что миновали с начала священного крестового похода, некоторые братья получили титулы, которые были не известны в других орденах Адептус Астартес, сражавшихся в тысячах световых годах отсюда.
“Паладин” приземлился на окраине разрушенного космопорта шахты-аванпоста Бета-Три, поток воздуха поднял облака пыли и песка, когда брат-пилот Брехт, который вполне возможно был лучшим пилотом флотилии, сажал “Паладина” столь плавно, словно на тренировке в зале симуляторов на борту корабля-кузни “Голиаф”.
Скрипя гидравликой опустилась посадочная рампа, и Чёрные Храмовники вышли из челнока на яркий солнечный свет, резкий и неприятный после сумрака в “Громовом ястребе”.