Гребцы слаженно работали веслами, тихонько напевая всем известную песню про реку-матушку, а Добрит все никак не мог успокоиться, тревожно поглядывая по сторонам. Меря давно скрылся из глаз, куда не глянь, везде была вода. Река разлилась так широко, что берега были еле-еле видны. Наконец дед заговорил. Было тихо, и каждое слово разносилось далеко, на всю реку, может поэтому дед и заговорил шепотом, наклонившись к внучке почти вплотную.
-Не спи Владина, -разбудил Добрит впавшую в дрему внучку,- неужто днем не выспалась?
-Да не сплю я, а чего ты шепотом говоришь? Здесь же река и никого нет?
-Не хочу, чтобы гребцы слышали.
-Что ты деда такое говоришь?
-То и говорю, что всем хочется отличиться в погоне за тобой! Небось, братец твой уже и берестянку самому распоследнему дружиннику дал посмотреть.
-Дед, что ты заладил, братец, да братец! Нет у меня брата.
-Извини. Имени этого гнуся не знаю, а надо же как его называть!
-Дедушка, как же я его ненавижу,- жарко зашептала Влада сжав кулаки,- никого я так…
-Тише, - вдруг встрепенулся дед, - будто гребет кто навстречу! Не слышишь?
-Нет, дедушка, тебе показалось.
-Не надо на него серчать, Владушка, - успокаивающе погладил Добрит внучку по плечу, - не злиться на него надо, а пожалеть! Игрушка он сейчас в руках твоего отца. Он…Нет, не должны мы сейчас отвлекаться на него, нет у нас на это времени!
-Ну ладно, хорошо, не будем об этом.