Но я совершенно не вижу выхода! Проехать мы мимо не можем, но и заходить в гавань опасно, потому что нас разыскивают!
-И не найдешь никогда, если будешь меня все время перебивать! У меня уже час назад было готовое решение! Если бы ты все время меня не перебивала, мы бы уже вовсю готовились…
-К чему готовились? - снова перебила Влада, но тут-же зажала рот ладошкой! - Все, все, я молчу! Не ругайся, дедушка! Ты так долго рассказываешь!
-Все, время на разговоры вышло! - дед рассмеялся, - ну болтушка, сейчас накажу тебя! Будешь знать, как деда перебивать!
-Дед, а дед, ну что ты придумал? Ну скажи, я не буду больше перебивать! Ну, дед!"
"-Не канючь, - внезапно серьезно прошептал дед, - у нас действительно нет больше времени для разговоров.
-Да вот же, рядом с моей лежит!
-Хорошо, дай ее мне! Да только осторожно!
Вытащив из дорожной сумки маленький глиняный горшочек, он протянул его Владе.
-Набери-ка сюда воды! Я бы сам, да в мои годы можно и не разогнуться, если перегнешься через край лодки! Так, хорошо!
Теперь осторожно передай горшочек мне! Сейчас я размешаю…Закрывай глаза!
-Но деда!
-Не бойся! Так, повернись чуть-чуть!
-Дед, чем ты меня намазал? Лицо жжет!
-Тихо! Это пройдет.
-Ой, рука черная! Дед, а что ты со мной сделал?
-Эх, жаль, что ты себя всю не видишь! - снова рассмеялся, Добрит, - ну да ладно, через полчаса совсем рассветет, посмотришь на свое отражение в реке!
-Дедушка, ну что ты так со мной? - всхлипнула Владина, - будто с чужой говоришь!
-А мы с тобой и будем теперь изображать чужих, - уже серьезно начал объяснять Добрит, - ты теперь рабыня, которую я везу продавать в Царское городище!
-Что?
-Ну ладно, ладно, успокойся! Сейчас все объясню! Хотя думал я, что ты сама догадаешься, однако… - дед опять прислушался, - нет, показалось, рыба плеснула! Разные снадобья, что я всегда ношу с собой, сегодня пригодились.
-Что-то…Темно еще, ничего не вижу.
-Ну вот, когда ты увидишь свое отражение, то убедишься, что кожа рук, ног и лица, черна как ночь. Сейчас я окрашу твои волосы другим снадобьем, и князевы слуги ни за что не признают в тебе ту, которую разыскивают.