— Какие могут быть тайны от жены? Ведь другие жёны офицеров наверняка в курсе дела!
— Вряд ли… Мы все даём подписки.
— Странно всё это. Какой-то таинственный поезд, он ночью уходит, ночью приходит… Это что, специально?
— Не знаю.
— То его встречают, то его провожают, а куда он ездит и зачем — непонятно!
Кудасов засмеялся и подошёл к жене вплотную.
— Кому надо, тем понятно. Иди, будем прощаться…
Он схватил её за талию, плотно прижал к себе, недвусмысленно огладил бедра и ягодицы.
— Противный, сам не говоришь, а сам просишь, — Оксана шутливо выдиралась.
— Никаких отговорок, военная повинность, — Саша увлёк жену в кровать…
Вышедший из особо охраняемого депо, поезд тщательно охранялся группой людей в камуфляжной форме и с автоматами наперевес. По два автоматчика у вагона, и так с каждой стороны состава. Группа внутреннего контроля обошла все вагоны с натасканной на взрывчатку овчаркой, рабочие и техники с помощью зеркал на длинных ручках и миноискателей проверили состав снизу.
В это же время патруль на дрезине проехал несколько километров от ворот базы до узловой станции. Вдоль рельсов на расстоянии прямой видимости были выставлены посты. На платформе в Кротове прогуливались неулыбчивые мужчины в штатской одежде, но с военной выправкой. Никаких бесед между собой они не вели, на перекуры не расслаблялись, да и вообще держались так, будто весь окружающий мир со своими красотами и соблазнами не имел для них никакого значения.
У КПП в заборе из колючей проволоки Кудасов попрощался с Оксаной. Провожающие оставались здесь, на последнем рубеже доверия, а члены экипажа, словно авиационные пассажиры, проходили через подкову металлоискателя, просвечивали багаж, затем заходили в медпункт, дышали в трубочку, проходили поверхностный осмотр и, расписавшись в специальном журнале, допускались к поезду.
Кудасов жадно разглядывал БЖРК. Но и при встрече из предыдущего рейса, и сейчас, находясь в непосредственной близости от него, не мог заметить никаких отличий спецсостава от обычного пассажирского поезда.