И Степан долгов не делал, и Сашок, и Виктор Степанович… Откуда тогда долги, в которые наш уголь уходит, как в прорву?
Гудит шахтёрский народ, шумит, кончилось терпение, вышли на рельсы! Оттеснили редкую цепочку милиционеров, сели толпой на пути, перекрыли движение. Сидячая забастовка называется. Да не простая, а с блокированием железнодорожной магистрали! Несколько женщин раскатали плакат: на длинном — метров в семь линялом полотнище кривоватые буквы: «Отдайте заработанное».
Виктор Степанович оглядел одобрительно надпись, высмотрел в кишащей вокруг толчее сына Василия, скомандовал:
— Давай, Васька, залезай на опору, привяжи один край с той стороны, второй — с этой, пусть издали видят! Только осторожно, чтоб током не шарахнуло…
По узкой лесенке паренёк полез на решётчатую ферму.
Виктор Степанович крякнул и отвернулся.
И люди на рельсах — тоже непорядок… Только когда зарплату столько времени не платят, это ведь всем непорядкам непорядок! Но насчёт зарплаты начальство так не считает, а вот насчёт рельсов и провода — ещё как посчитает! То-то сейчас кутерьма поднимется!
Первым подошёл путевой обходчик, вон его сторожка неподалёку… Посмотрел, посмотрел, а что он сделает? Махнул рукой и пошёл себе обратно. Народ-то прав по-своему…
— Если денег нет, откуда у начальства зарплаты? — запальчиво кричит Сашок.
— Директор дом строит, главный инженер сыну третью машину купил, а наши дети чем хуже? — уперев руки в бока, надсаживается тётя Варя, как раз мать Ленки, что не может замуж выйти.
— Теперь зашевелятся, забегают! — злорадно усмехается Степан, который уже и пенсию заслужил, и силикоз заработал. — Когда дорога встанет, им по башке настучат, быстро деньги найдут! Дело проверенное…
Действительно, народ не первый раз на рельсы выходит. В конце девяностых по всей стране так было.