Сначала он был для молодой докторши хорошим другом и наставником, а потом… Как часто бывает, потом они поженились. А любовь? Любви так и не было. Была только жизнь по инерции.
— Почему ты молчишь, Наташенька? — выдернул её из невесёлых размышлений полковник.
Интересно, осознает ли он, как они далеки от образа идеальной супружеской пары?
— А что я должна сказать? — она ещё отхлебнула чаю, продолжая держать обжигающий стакан в обеих ладонях. Это помогало заглушать боль и неудовлетворённость в душе.
Она наконец не выдержала и, поставив стакан на стол, растёрла обожжённые ладошки.
— Меня хватает на три дня, не больше. Постираться, выкупаться, отоспаться на твёрдой, не раскачивающейся кровати, — и все: я хочу опять в рейс! Не потому, что мне там нравится, просто чтобы убежать из этой помойки! К тому же здесь у меня приличная зарплата, все эти надбавки складываются в солидную сумму. И льготный стаж выслуги. Словом, есть перспектива на будущее. Старость-то, увы, не за горами…
Наталья Игоревна грустно усмехнулась.
— Но у тебя есть муж! Похоже, ты на меня совершенно не рассчитываешь!
Военврач помолчала.
— Ну почему же… Рассчитываю…
Ответ прозвучал неубедительно. Опытный полковник сделал вид, что этого не заметил.
— Делай так, как тебе лучше, — сказал он. — Я не собираюсь насильно держать тебя в болоте и помойке.
Если полковник и обиделся, что супруга называет вверенную ему особо режимную часть обидными словами, то виду не подал.
— Вот и замечательно!
Наташа почувствовала, что перегнула палку, и примиряюще улыбнулась.
— К тому же если уволиться, то где я найду такого замечательного, все понимающего и доброжелательного начальника? Нигде!"
"— Хорошо, что ты это понимаешь, — Булатов бросил короткий взгляд на часы.
— Ты долго у нас пробудешь? — спросила Наташа.
Муж качнул головой. У него был отсутствующий вид. Мысленно он уже проверял поезд.
— До Архангельска. Через три часа самолёт.