Оксана слегка отстранилась и пробежалась пальчиками по волосатой груди, как пианистка, пробующая клавиатуру. Густые седые пряди навивались на ноготки.
— Я все равно стесняюсь, — томно произнесла она, кокетливо моргая длиннющими ресницами, отчего её сходство с куклой Барби стало ещё больше. Страсть захлестнула Сурена, и он почувствовал, как животная сила превращает его в первобытного самца. Такие благотворные флюиды исходили не от каждого молодого тела, поэтому он и боготворил Оксану. Но надеяться на этот порыв было нельзя.
— Ты знаешь, я не успел выпить таблетку, — извиняющимся тоном сказал он. — Придётся по-другому…
— Хорошо, как захочешь, — прошептала Оксана, жарко дыша в ухо и покусывая его острыми зубками.
Они устроились на диване, Сурен захватил ртом одну из её упругих грудей с остро торчащими возбуждёнными сосками.
Оксана протяжно застонала. Её собственные пальчики уже расстегнули брюки партнёра и колдовали с орудием сексуального труда, которое то приобретало необходимую твёрдость, то снова её теряло, как будто Сурен много лет провёл в шахте возле радиоактивной ракеты.
— Давай, давай, — Бабиян сбросил штаны и откинулся на мягкие подушки, Оксана тут же сползла вниз и прибегла к оральной стимуляции. Дело пошло на лад. Сурен воспрянул и, подмяв девушку под себя, энергично вошёл в неё, одновременно погрузив в рот пальцы задранной на плечо ноги. Оксана стонала и извивалась, покручивая рукой собственные соски. Глаза её закатились, но тут соитие закончилось, ибо рабочий орган предпринимателя утратил необходимую упругость и выскочил наружу.
«Ручной запуск», — вспомнила Оксана рассказы Кудасова и не удержалась от лёгкого смешка.
— Что такое? — обеспокоенно спросил Сурен.
— Ничего, ничего, просто мне хорошо…
Оксана уже успела привыкнуть к замещающим формам секса. Возраст Сурена делал своё чёрное дело: без «Виагры» он не мог успешно играть в первой лиге. Оксане приходилось самой заботиться о себе. Но и в этой необычности был определённый кайф. Во всяком случае, её такая игра устраивала.