Просто говорю, что балует он тебя. Ему же потом это и аукнется."
"— Ничего не балует, небось не автомобиль купил! Ты его ещё научи от жены деньги зажимать! Для дочки пожалела! — резко оборвала она причитания матери.
— Так вы женитесь? — насторожилась Ирина Владимировна.
— Посмотрим. Расписаться — дело нехитрое, только надо думать о будущем. Одно дело быть генеральшей, а другое — куковать в глухом лесу!
Мать покачала головой.
— Смотри, доиграешься… У меня в молодости была подруга — писаная красавица.
— Ладно, я это учту, — недовольно сказала Оксана и направилась к себе в комнату.
— Ужинать-то будешь? — спросила на всякий случай Ирина Владимировна, глядя в узкую спину дочери.
— Нет. Мы в кафе поужинали.
Оксана закрыла за собой дверь. В её комнату родители никогда не заходили, это была её личная территория. Вся остальная жилая площадь считалась общей.
Она подошла к высокому зеркалу, остановилась напротив него и придирчиво окинула взором своё отражение.
Игривым движением руки отбросив со лба золотистую чёлку, Оксана ласково улыбнулась в зеркало сама себе. Потом разделась, полюбовалась на своё голое тело с бритым лобком — в ванной у неё лежит бритвенный станок, которым она бреет ноги, лобок, подмышки; растёрла пальцем небольшой синячок возле пупка. Ничего, пройдёт. Кудасов не обращает внимания на такие мелочи. Хотя Сурен бы обратил.
Оксана залезла в шкаф, порывшись в бельё, достала свёрнутые в комок старые колготки, развернула и извлекла на свет божий серьги и кольцо с крупными, отборными жемчужинами. Сурен обещал ещё подарить такое же ожерелье, тогда будет полный комплект… Только как все это легализовать? Пока она надевала украшения только в компании самого Сурена и его друзей. Все солидные мужики смотрели на неё, как кот на сметану, только что не облизывались.