Нужно было любой ценой обезопасить место высадки десанта. Колонну нужно было остановить, уничтожить или нанести ей урон, чтобы снизить их боеспособность.
– Десант? – Сосновский уставился на норвежца. Потом спохватился и перевел эти слова Шелестову. – Какой десант, чей? Кто будет высаживаться, зачем? Это вторжение подразделений норвежского Сопротивления? Вы начали активные боевые действия по освобождению? Или это англичане?
– Нет, – отрицательно качнул головой Хольмен. – Англичане. Это их коммандос, большая группа.
– Как они будут высаживаться?
Шелестов покрутил головой по сторонам. Ветер склонял верхушки елей и сосен, снизу, со стороны фьорда, слышался шум прибоя."
"– Специально выбирали такую погоду, чтобы высадка прошла незаметно, – как-то не очень уверенно заявил норвежец. – Я не знаю, мне тоже кажется, что это опасная затея.
Они лежали втроем, прижавшись для тепла друг к другу на еловых ветках, и ждали. Хольмен сжимал руку в том месте, где была рана, и морщился от боли. Прошло не менее часа в полном молчании. Ветер трепал деревья, гул шторма, а особенно заунывный звук колокола просто изводили, действуя на нервы.
Шелестов первым увидел планеры. Он насчитал шесть длиннокрылых машин, которые шли низко, слишком низко под нависшими угрюмыми облаками.
– Они? – Максим толкнул плечом норвежца, но вспомнив, что у того больная рука, чуть отодвинулся. – Улаф, это они?
Партизан только кивнул. Шелестов обратил внимание, сколько боли и скорби в глазах этого молодого еще человека, на которого война навалила столько ответственности. Сколько погибло его товарищей, сколько смертей только из-за того, чтобы благополучно совершилась эта высадка. Хольмен что-то шептал – не разобрать, молитва это или брань.
Шелестов и Сосновский, не отрываясь, смотрели на планеры. Они шли со стороны моря, уже миновав береговую линию. Здесь, над землей, вихревые потоки уже были другими, по-другому вел себя ветер, и планеры плохо слушались пилотов.
Вот один планер уклонился вправо, попытался поймать восходящий поток, но его порывом свалило на крыло. Пилот резко опустил вниз нос, затем сделал попытку на скорости снова поднять непослушную машину.