Тогда в нее и попасть труднее… Если таких ракет много, ответный удар предотвратить не сможет никакой «Зевс»…
Попов кивнул головой.
– Дело дорогостоящее. Американцы в Аризоне делали такую штуку с ракетой МХ. Хотели прорыть овальный туннель длиной километров тридцать и возить по нему кругами свой «карандаш». А потом то ли передумали, то ли решили деньги сэкономить, но туннель рыть не стали. По поверхности стали возить, по пустыне. Тягач ходит огромными кругами, а за ним «изделие» на платформе. И у нас есть установки мобильного базирования, тоже на тягачах, они по тайге, по тундре катаются.
– Так что будет, если они с орбиты пульнут? – выпятил губу Коротков. – Завернуться в простыню и медленно идти на кладбище?
– Повезет дежурной смене, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал майор. – У них шансов больше.
Дежурная смена сидела в центральном пункте управления на глубине сорока метров, но при прямом попадании ядерной боеголовки шансов спастись у нее тоже было немного.
Курсанты спускались в этот бункер, некоторые даже дежурили в качестве третьего номера боевой смены. Кудасов специально попросился и отсидел под землей неделю безвылазно – двенадцать часов смена и столько же отдых. Переодевшись в свободного покроя черный комбинезон из натурального хлопка и обязательно без металлических частей, сидишь пристегнутым к вбетонированному в пол креслу и выполняешь команды первого номера.
– Контроль функционирования!
– Есть контроль функционирования!
– Проверить давление в гидравлике!
– Есть давление в гидравлике!
Щелкаешь тумблерами, снимаешь информацию, каждую цифру записываешь в журнал. А первый и второй номер по очереди сидят за монитором, на который поступают вводные очередной ядерной атаки противника, и делают ответные ходы: определяют координаты цели, прокладывают баллистическую кривую, производят условный запуск.
Третьего номера к боевому пульту близко не подпускали, но теперь Белов сам спустился с курсантом в бункер и подвел к святая святых – панели запуска. Ничего особенного.