– А ведь он почувствовал! – сказал капитан и улыбнулся. – Этот нажмет!
– Да, вижу, наш человек, – кивнул Попов. – Я не ошибся.
Старлей – второй номер вел нескончаемую войну на мониторе и не отвлекался, а третий номер визуально обследовал «Дьявола». На телевизионном экране медленно проплывала гладкая бронированная обшивка: вопреки расхожим представлениям она никакая не серебристая, а тускло-зеленая, с рыжими и черными потеками на термостойкой краске, чуть заметными очертаниями регламентных и контрольных лючков, дренажными отверстиями, выпускающими легкие струйки допустимых испарений, каплями конденсата, напоминавшими выступивший в напряженный момент пот… Ракета не просто стояла на боевом дежурстве: она жила своей жизнью: дышала, потела, старела… То и дело в электрических цепях появлялись легкие наводки, возникали и угасали индукционные токи, постепенно слабели многочисленные пружинки, подсаживались резиновые уплотнители, а главное – происходили неведомые эксплуатационникам процессы в самом термоядерном заряде.
Ядерный боеприпас – это не просто главная и необходимейшая часть межконтинентальной баллистической ракеты. Это центр Красноярского полка МБР, его основа и главная составляющая, к которой пристроено все остальное: компьютеры системы наведения, радионавигационная аппаратура, бортовая электроника, топливные баки и двигатели, сверхпрочный корпус, огромная шахта из высокопрочного бетона, подземный бункер со многими вспомогательными помещениями и операторской с боевым пультом, весь городок отдельного старта: его наземные здания и сооружения, штаб, казармы, клуб, баня, личный состав – солдаты, прапорщики, офицеры, высококвалифицированные инженеры… Все созданное в глухом лесу есть лишь пристройка к ядерному заряду «Дьявола», а все люди, живущие здесь – его слуги.
Боеприпас состоит из 10 килограммов плутония-238, который тоже живет своей отдельной и страшноватой жизнью: в нем, вопреки воле политиков, желанию инженеров и приказам командиров, происходят процессы ядерного распада.